Когда он удалился, я подошла к столу помощницы:
– Люси, не могли бы вы завтра уделить время вычитке текста ежегодного бухгалтерского отчета компании «Джонстаун»? Пришлите его затем мне. И Джорджу тоже требуется копия. Срок истекает в конце следующей недели, но я бы не хотела тянуть с этой работой до последнего дня.
Она кивнула:
– Сделаю.
– Дайте мне знать, если там встретится что-то для вас неясное.
Люси посмотрела на меня, намекая, что такая ситуация едва ли возникнет, и продолжила трудиться над своим нынешним заданием.
Я переключила все свои входящие городские звонки на ее аппарат, убрала подальше свой сотовый и сосредоточилась на отчете. Достаточно долго я была полностью им поглощена, тщательно проверила каждую цифру, каждую деталь, и знала, что на сей раз поработала хорошо. Затем я отправила отчет на сверку Люси, напомнив о копии для Джорджа, хотя любые подобные напоминания раздражали мою секретаршу.
Закончила я в восемь часов вечера и впервые за долгое время ощутила удовлетворение. Работа так поглотила меня, что я ни на секунду не отвлеклась на мысли о Мэтте, и, думаю, в тот момент у меня зародилось понимание: все для меня завершится благополучно.
Я постепенно возвращалась к своему нормальному состоянию.
По дороге домой я решила вознаградить себя за усердие ужином в хорошем ресторане. После ухода Мэтта я в основном заказывала еду с доставкой на дом. Просто не могла себя заставить приготовить какое-то блюдо, чтобы съесть его в одиночестве в кухне. Рассмотрев десятки возможностей, я отвергла все места, где мы когда-либо бывали с Мэттом вместе. Этим вечером мне хотелось обойтись без тягостных воспоминаний.
Сэм рассказал мне о тайском заведении, недавно открывшемся в Ливерпуле. В выходные он отправился туда с друзьями и очень хвалил кухню. Мне и в ресторанах не слишком нравилось ужинать одной, а когда я прибыла туда и заметила, что в зале много семейных пар, то попросила официанта упаковать мой заказ.
Он принес стакан минеральной воды, и я устроилась в холле, читая меню. Отправлюсь домой и посмотрю телевизор – так я решила. Не стану заново перебирать свои записи, включать компьютер в новых тщетных поисках Мэтта. Съем этот вкусный ужин, а о Мэтте даже не вспомню. Продиктовав заказ, я развернула местную газету.
Официант принес заказ. Я встала, чтобы расплатиться, и в этот момент из дамской комнаты вышла женщина и направилась к столикам в дальнем конце зала ресторана. Она села за один из них, что-то сказала и рассмеялась. Я тоже улыбнулась, потому что это оказалась Хелен – сотрудница фирмы моего отца. Однажды летом я работала у него во время университетских каникул, и она стала моей начальницей. Она была не намного старше меня, и, вероятно, тогда ей едва перевалило за двадцать. Хелен помогла мне в работе, а потом дала превосходные рекомендации для поступления в крупную компанию.
– Одну минуточку, – обратилась я к официанту. – Я заметила одну свою хорошую знакомую.
И вошла в зал. Часть столика Хелен от меня заслоняла колонна. Я уже собиралась приветственно помахать ей рукой, когда разглядела, напротив кого она сидела. Я замерла. Ее собеседником был мой отец. Он держал Хелен за руку. Она наклонилась к нему и погладила его по щеке. Затем они поцеловались.
У меня закружилась голова, показалось, что сейчас я упаду в обморок.
– Прошу прощения, – пробормотала я. – Произошла ошибка.
Мне стоило большого труда заставить себя не смотреть больше в их сторону, хотя я сознавала: в любой момент они могли заметить меня. Когда я открывала кошелек, у меня тряслись руки, но я сунула официанту деньги и не стала дожидаться, пока он принесет сдачу. Подхватив пакет с едой, едва ли нужной мне теперь, я поспешила из ресторана.
До своего автомобиля я чуть ли не бежала. Не могла представить, как бы отец повел себя, если бы увидел меня. Скорее всего сделал вид, будто ничего особенного не происходит. Может, даже пригласил бы к ним за столик. От этой мысли меня передернуло. Сидеть и ужинать, выдерживая его взгляд и выслушивая фальшивые объяснения, что я вовсе не видела того, что видела отчетливо. И он мне еще припомнил бы – в этом не приходилось сомневаться. Для него стала бы невыносимой мысль о дочери, проникшей в его секреты. И все свои слабости отец превратил бы в мои собственные, как поступал всегда.