С силой нажав кнопку отключения компьютера, я обхватила голову руками. Они решат, что я окончательно сошла с ума. Мои шансы получить повышение равнялись теперь нулю, уж это точно. Я вспомнила свое радостное возбуждение в тот день, когда вернулась домой, чтобы сообщить Мэтту о возможном назначении на должность директора. Своим уходом он поставил крест на моем будущем.
Внезапно я почувствовала отвращение ко всему. К Мэтту, к работе, к самой себе. Я принялась расхаживать по комнате, размышляя, что делать теперь. Ясно было одно: вернуться на работу я сегодня уже не могла. Я ушла из конторы в половине первого, а сейчас было около трех часов. Нельзя просто опять появиться там, сделав вид, будто ничего не случилось. Да и пустят ли меня вообще? Я представила, как на входе охранник останавливает меня, и вздрогнула. Однажды, когда я только начала работать, мне довелось наблюдать, как какого-то мужчину выводили из здания. У него потемнело лицо, покрывшись крупными каплями пота. Помню, я даже испугалась, что его хватит удар. Позднее я узнала, что его поймали на подтасовке данных в отчетности и вышвырнули на улицу. Но особенно поразило меня равнодушие к происходившему со стороны других сотрудников фирмы, в буквальном смысле отвернувшихся от него. Лишь женщина, непосредственно работавшая с ним, заплакала, но Джордж шепнул мне, что именно она и разоблачила коллегу.
Я вернулась в кухню, чтобы снова просмотреть свои записи. Они попадались на каждом шагу, и мне нравилось перекладывать их с места на место. Они помогали мне размышлять и пытаться обнаружить связи между отдельными происшествиями. Но сейчас возникло ощущение полного и окончательного поражения, словно я упускала из рук все, что когда-то было мне так дорого. Я лишилась возлюбленного, сомневалась в возможности сохранить работу после сегодняшних событий, а если останусь без работы, как смогу оплачивать счета? Я внесла некоторую сумму вперед, но если придется оставаться безработной продолжительное время, не обойтись без обращения за деньгами к отцу, а он захочет узнать, почему они мне понадобились. Обруч, стискивавший мою голову весь день, стал еще туже при мысли, как я объявлю ему о своем увольнении.
Я открыла холодильник и достала бутылку вина. Мне необходимо было сейчас немного выпить. Я подошла к буфету, чтобы взять бокал, и замерла. Там всегда стояла пара изящных бокалов работы дизайнера Веры Ванг. Я их купила к первой годовщине нашей с Мэттом совместной жизни. Мы пользовались ими только по особенно праздничным поводам, а в остальное время они рядом красовались на переднем плане за стеклом дверцы буфета.
Теперь один из них отсутствовал.
Значит, Мэтт все же приходил сюда и забрал свой бокал с собой. Но зачем он сделал это? Хотел сохранить что-то на память обо мне или уничтожить последнее мое воспоминание о себе?
Глава 41
Бутылку вина я поставила обратно на полку холодильника. Понимала, что сейчас мне ни в коем случае не стоит браться за спиртное даже в самых малых дозах. Конечно, бутылка выглядела соблазнительно, обещая расслабление и забвение, но мне уже по опыту была известна и оборотная сторона медали. Я налила себе сок и села на мраморный «островок», вспоминая все, что происходило со мной. Собрала листочки с записями. Цветы, текстовые сообщения, видео. Запах туалетной воды Мэтта и горячий чайник, компакт-диски, конверт с кратким посланием, телефонный звонок, исчезнувший бокал. Я снова содрогнулась. Чего он хотел? Зачем ушел, если собирался поддерживать связь со мной подобным образом?
А что, если вовсе не Мэтт проникал в мой дом? Кто еще это мог быть? При мысли о незнакомце, имевшем доступ в мое жилище, сердце учащенно забилось, и у меня перехватило дыхание. Я закрыла глаза и занялась дыхательными упражнениями по методике своей бывшей преподавательницы. «Не имеет значения, дышишь ты глубоко или нет, – говорила она. – Просто сконцентрируйся. Давай же! Раз, два, три – и выдох. Раз, два, три – вдох». Сегодня, чтобы восстановить дыхание, мне потребовалось столько же времени, как в студенческие времена, а когда я закончила, то обнаружила, что покрылась холодным потом и у меня кружится голова.
Я включила радио. От нечего делать. Вернее, для того, чтобы хоть что-то заглушило черные, безнадежные мысли, продолжавшие свое беспрестанное мелькание у меня в голове. Через несколько минут я успокоилась, сумев поставить этим мыслям заслон в своем сознании.
Это мог быть только Мэтт. Единственное правдоподобное объяснение. Кто еще стал бы проделывать такое? Но почему он являлся в дом, когда был уверен, что я на работе? Он что-то все-таки забыл у меня? Оставил нечто важное? Или же просто хотел вспомнить, как жил здесь вместе со мной?