В прихожей, на окрашенной потрескавшейся стене она увидела деревянную почерневшую от старости табличку.
«ОСТАВЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ» — гласила выжженная, похожая на застарелый шрам, надпись по дереву.
Под табличкой висел такой же старый плакат с изображением Аллы Пугачевой — молодой, розовощекой и удивительно прелестной.
Разорвав тишину диким криком, кто-то бросился из-под ее ног и Наталья чуть не лишилась чувств.
— Лорд! — крикнул старик, ударив палкой по стене. С потолка посыпалась штукатурка.
Тяжело дыша, Наталья прислонилась к стене.
— Это кот. Вы на него наступили, — сказал дядя Витя. — Я забыл предупредить, что он тут… спит.
— Проходи, не стесняйся. Сейчас, я соберусь. Давно туда не спускался…
Наталья прошла в комнату, которая не видела ремонта с момента постройки дома, то есть лет сорок или даже пятьдесят. Плотно зашторенные окна не пропускали свет и она не могла в подробностях рассмотреть жилище. Впрочем, ей не очень-то и хотелось. Она чувствовала себя не в своей тарелке.
Тем временем дядя Витя что-то уронил на кухне, потом зашуршал пакетами. Хлопнула дверца холодильника.
— Лорд, — послышался голос старика. — Возможно, я не вернусь. Понятия не имею. Я открою форточку. Если что, ищи себе нового хозяина. Понял?
Наталья похолодела. Кот громко мяукнул.
О чем он говорит? Что значит, не вернусь?
Она сжала кулаки, но решила идти до конца. Вызов МЧС ни к чему не привел и где-то внутри она понимала, что ей кроме этого тщедушного старика с одной ногой никто помочь не в состоянии.
Но, что если он сумасшедший? Что, если он просто прихлопнет ее словно муху, и никто и искать не будет? Подвал ведь намертво заварили, прежде чем уехать. А как же их сотрудник, который успел спуститься без приказа и пропал? Они нашли его? Все эти вопросы оставались без ответа.
Дядя Витя появился в пыльном темном бушлате, который сразу сделал его крупнее. В руках он держал спортивную сумку, заляпанную светлыми пятнами.
Кот, судя по всему, простил ее и теперь, громко урча, терся о ее ноги.
— Лорд, не ластись, — строго сказал мужчина.
Он снял с вешалки какую-то куртку и протянул ей.
— Надевай.
Наталья отпрянула и едва снова не наступила на кота.
— Зачем? Никогда!
— Одевай, кому говорю!
Куртка была грязная и вонючая, сверху до низу заляпанная голубиным пометом.
— Нет. Не одену. Никогда в жизни! — она замотала головой. После любимой Баленсиаги это казалось даже не наказанием. Это было выше ее сил.
— Тогда никуда не идем, — твердо сказала старик. — Решай.
Она поколебалась. Потом, задержав дыхание, с отвращением просунула руки в рукава. Дядя Витя натянул ворот на спину, чуть встряхнул и довольно хмыкнул.
— Ну вот, так-то лучше. И штаны… — он кивнул на такие же страшные ватные брюки, висевшие на петельке для ремня.
— Зачем? — взмолилась Наталья, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота. — Зачем это надо? Сейчас же лето! Вы с ума сошли?
— Это тут лето, — сухо сказал дядя Витя.
Она увидела на его ногах зимние сапоги и перевела взгляд на замусоленные унты, оказавшиеся прямо перед ней.
Когда она сняла модные кроссовки и опустила ступни внутрь, предварительно натянув дырявые, но очень плотные носки, изъеденные молью, то уже не смогла сдерживаться. Волоча за собой ногу с наполовину натянутым сапогом, Наталья бросилась на кухню и склонилась над раковиной.
— Ну вот еще, — весело бросил ей вслед дядя Витя.
Отдышавшись, Наталья сполоснула рот и умылась. Она чувствовала себя очень глупо. Поддаться на уговоры умалишенного старика. Краем глаза она увидела отражение в треснувшее зеркало, едва подсвечиваемое полоской света из кухни и не узнала себя — там стояла бомжиха, каких порой доводилось видеть на местной мусорке.
— Так пойдет, — хмыкнул старик, оглядев ее с ног до головы. — Идем. — Он всучил ей в руки большой фонарь.
Куда они могут пойти в таком виде? — пронеслось у нее в голове и мысль о том, что они выйдут во двор показалась невыносимой.
— Не боись, — словно угадав ее настроение, сказал старик. — Тебя никто не увидит.
Он подошел к кладовке, открыл дверь, которая почему-то запиралась на ключ и прошел внутрь.
— Иди сюда, — позвал он.
Наталья прошла следом.
Кладовка была абсолютно пуста. Старик склонился над полом, отыскал ручку и потянул за нее.
— Ну вот, — сказал он. — Кажется, пришла пора найти мой ножичек.