Строчить – и думать, мыть – и думать; строчить, строчить, строчить; мыть, тереть, отдраивать. Впихивать в себя еду. Смотреть на узор из осколков. Ходить строем…
Но хоть думать.
О том, что ад скоро закончится…
…Когда покинула колонию, добиралась до дома… Слушала перестук колёс и думала, что счастлива. Потому что ад остался за спиной…
Даже улыбалась.
Откуда ей было знать, что ад только начнётся… когда она переступит порог своего родного дома.
Шоковое состояние продлилось сутки. Сын не мог ходить, врачи ничего не могли предложить, родители, отчаявшиеся, собирали документы для оформления инвалидности для тринадцатилетнего мальчика.
На вопрос, почему ей не сообщили, последовал ответ – не хотели тебя расстраивать, да и смысла не было – что можно сделать из-за решётки? Несколько раз пересказали историю своих мыканий по врачам. Говорили то, что слышали от классного руководителя, соседей и знакомых.
Словно в онемении, Лена полночи провела возле постели спящего сына – смотрела в темноту. Как же отличалась чёрная непроглядная темнота родного, деревенского дома от белесой, тюремной. Абсолютная темнота растворяла прямые линии недавней, расчерченной жизни. Постепенно выравнивалось дыхание – оно уже не просачивалось с трудом сквозь замысловатый узор паутины. Освежался разум.
Под утро Лена тихонько поднялась, взяла ноутбук сына и прошла в кухню. Для начала надо было прочесть всё об этом коварном артрозе, поразившем Ваню.
********
– Деньги. Единственное, что может помочь – деньги.
Лена пришла к выводу и закрыла ноутбук. И принялась собираться в Москву.
Сложила все документы и первым делом отправилась в МФЦ – поскольку московская квартира была муниципальной, ей необходимо было прописаться.
Следующим пунктом назначения стала свекровь. Лена её намеренно определила как пункт – неодушевлённая она, раз за прошедшие годы ни внука не видела, ничем помочь не удосужилась, даже когда ей сообщили о болезни ребёнка.
– Хотела узнать, квартира свободна? – Лена решила не сотрясать воздух попусту.
– Да. В минувшем месяце квартиранты съехали. Я привела там всё в порядок.
– Вы же в курсе, что на лечение нужны деньги. Я могу рассчитывать хоть на какую-то часть, вы же все эти годы квартиру сдавали.
– Лена, помимо того, что квартира время от времени требовала вложений, кредит Миши нам пришлось унаследовать.
Лена была удивлена. Муж погиб, сел пьяным за руль и попал в аварию, благо, что никого за собой не увлёк. Она была уверена, что тот кредит на автомобиль закрылся сам собой.
– А почему?
– Так я же была поручителем.
– Потому что машина дорогущая была?
– Условия кредитования лучше были. Вот я и согласилась.
– Понятно. Выплатили?
– Два месяца назад закрыли.
– Ясно. И внуку помочь вы ничем не сможете? Ситуация очень сложная у Вани.
– Лена, мы поможем. Всё теперь Ване будем отдавать. Завещаем ему нашу квартиру.
Лена кивнула и осторожно, чтобы бывшая свекровь не заметила, облегчённо вздохнула.
– Послушайте, нужна колоссальная сумма. Поэтому я займусь приватизацией нашей квартиры, а потом и её продажей.
– Лен, а давай пропишем Ваню ко мне. Так тебе проще будет.
– Спасибо.
– Не за что мне «спасибо» говорить. Знаешь, как стыдно – не навестила внука… Теперь не знаю, ни как твоим родителям, ни Ванечке на глаза показаться.
– Приезжайте. Всем трудно пришлось.
– Спасибо, Лен. Мы приедем.
В общем, деньги она нашла. А ведь когда-то стремилась жить в столице, иметь квартиру… Теперь – ничего этого не нужно.
Только вот и приватизация, и последующая продажа квартиры потребует времени. А вот времени было мало. Чем быстрее начать лечение… Да ещё надо найти грамотного специалиста для консультации. И клинику.
Самое ужасное оказалось то, что посоветоваться было не с кем. Она попыталась позвонить в центры, занимающиеся лечением артроза, но по телефону они могли ответить только – приезжайте на консультацию, а в большинстве подобных клиник говорили, что лечением детей не занимаются.