***
— Я рад, что вы пришли, — произнёс он без предисловий. Голос — глухой, без бархатных нот, будто доносился из-под толщи воды.
— По какой причине мы здесь? — спросила Верея, не скрывая подозрительности, пальцы, бессознательно теребя складки платья. — Ваше послание было... двусмысленным.
— Потому что «такие, как вы» — не единственные, кого принесли в жертву, — его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул по Верее, затем по Григорию. — Ричард Безупречный расчищает поле. И моя семья — на его пути. Мои люди проверили следы той погони. Стиль, почерк... Это были люди Безупречного.
Верея стояла, не в силах скрыть замешательство. Её взгляд метнулся к Григорию, ища ответы, которых он ей не дал. Она видела его рану, но не знала всей цены, что была за неё заплачена.
Григорий, поймав её взгляд, снял очки и принялся протирать их платком, на котором засохли бурые пятна.
— Ричард? — уточнил он, и в его голосе не было удивления, лишь усталое подтверждение.
— Ричард — слуга. Проводник воли тех, кто спит в болотах. Их терпение лопнуло. — Дмитрий сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, уставившись в темноту за окном. — И иногда, чтобы выжить, приходится делать... неприятный выбор.
Верея не выдержала. Она шагнула к Григорию, и её шёпот проявился в тишине, острый и горький:
— Ты знал? Всё это время? Ты впутал нас в сделку с этим... этим господином, и не счёл нужным предупредить меня?
Григорий встретил её взгляд, его собственные глаза за стёклами очков были серьёзны и спокойны. Положил свою руку, испачканную в чернилах и окислах, поверх её кулака.
— Я знал, Вера. С той самой ночи, когда он дал мне кров и лекаря. Это не сделка. Это — гарантия. Единственная, что у нас есть против тех, кто стреляет в спину и жжёт людей заживо. Я доверяю его страху. Этого пока достаточно.
В этот момент дверь в кабинет скрипнула. Все трое вздрогнули. На пороге стояла Лидия.
Верея отшатнулась, будто от удара. Пальцы сами вцепились в холодный металл амулета.
— Лида?! Ты... ты в городе? Когда ты вернулась?
Секунда замешательства, и вот они уже движутся навстречу друг другу, словно две части разбитого целого, игнорируя всех остальных. Лидия, бледная и собранная, вошла в комнату.
— Я попросил её присутствовать, — ровно пояснил Дмитрий. — Как и вас. Все мы оказались в одной игре, хотели мы того или нет.
Они не обнялись. Они просто остановились в шаге друг от друга, их руки инстинктивно потянулись, едва соприкоснулись кончиками пальцев — быстрый, проверочный ток присутствия, подтверждение, что они обе живы, обе здесь, в самом сердце бури.
Лидия отвела взгляд, лёгкая краска пробежала по её щекам, но была тут же подавлена.
— Прости, что не нашла способ предупредить, — тихо сказала она Верее. — После всего... что случилось... я была не в себе. — Её пальцы сжались в лёгком, почти незаметном жесте, когда она перевела взгляд на Дмитрия. — Герцог... по воле Ричарда Безупречного... позаботился, чтобы все считали меня безумной. Идеальная маска, не правда ли?
Верея кивнула, её взгляд смягчился.
— Я понимаю. Ничего.
Дмитрий не стал отрицать. Он встретил взгляд Лидии, и в его глазах читалось не оправдание, а мрачное признание собственной вынужденной роли в этой игре.
— А вернулась я потому, что не могу сидеть в столице, словно перепёлка в золотой клетке, когда здесь горят мои родные, — голос Лидии зазвучал твёрже, отчеканивая каждое слово. — Мне нужно действовать. И я вижу, что и у... герцога... нашлись свои резоны пойти против воли своего покровителя.
Дмитрий молча принял этот укол. Он снова посмотрел на всех троих, его тень на стене казалась огромной и безликой.
— Итак. Мы всё здесь. Каждый — со своим знанием, своими ресурсами, своими обидами. Ричард и Старшие за ним — общий враг. Они сильны. Но у них есть слабость — они верят в свою неуязвимость и в нашу разобщённость.
Он обвёл взглядом комнату, и его глаза, казалось, задерживались на каждом из них, оценивая и взвешивая.
— Мы осколки. Разбитой вазы, разбитого мира.
И первым нарушила молчание Лидия. Она медленно подняла голову, и её взгляд, холодный и острый, как лезвие, вонзился в Дмитрия.