Лидия сделала шаг вперёд, и её тень накрыла девушку.
— Говори.
— Портрет... Царя... — её пальцы, грязные и в царапинах, впились в собственные руки. — От него... тень. Отделилась. Сама. Поползла, как чёрная вода, густая... А потом... она посмотрела на меня. Холод, лёд в жилах... И тогда «милый»... засмеялся в голове... сказал... «Скоро»...
Воздух в комнате стал ледяным. Это был не просто испуг — это был симптом. Тень проявляла сознательность. Ритуал готовился заранее.
Лидия, движимая слепым порывом, сунула Ляле в дрожащую руку монету и выпроводила в сад. Когда дверь захлопнулась, она обернулась к Дмитрию. Его лицо было маской из гранита и льда.
— Слишком удобно, — его голос резал тишину. — Является. Подбрасывает нужные крохи. Как наживку.
— Но она жертва! — в голосе Лидии прорвалась старая, незаживающая боль.
— Жертвы не возвращаются в печь, чтобы подбросить дров, — отрезал он. — Или она не та, за кого себя выдаёт, или ею дирижируют. Доверять нельзя.
— Мы должны проверить! — в её голосе взыграла ярость, та самая, что пожирала её изнутри.
— Проверим, — его согласие прозвучало как приговор. — Но не её словами.
Он развернулся и скрылся в кабинете. Лидия осталась одна, её мысли метались между верой в ужас Ляли и холодной логикой Дмитрия. Слишком гладко. Слишком вовремя.
Спустя полчаса он вернулся с папкой из грубой серой бумаги.
— Отчёты. Неофициально.
Лидия с замиранием сердца открыла папку. Канцелярские фразы описывали знакомый кошмар. И тогда её взгляд упал на строчку, и мир перевернулся. Останки в комнате Елены. Рядом с телом девочки... обгоревший труп молодой женщины. Предположительно, сиделки.
Она подняла на Дмитрия широко раскрытые глаза.
— Но... Ляля жива. Значит...
— Или это была не Ляля, — безжалостно заключил он. — Или тот, кто её подсунул, позаботился о подставном теле. Чтобы мы не искали вторую и верили каждому шёпоту.
Он взял папку, нервно перелистывая страницы.
— «Милый» в снах. Тени на портретах. Ричард, ворочающий древними знаниями. Всё это — почерк Старших. Но слишком крикливо. Словно нарочно. Ведут по ложному следу.
В его глазах вспыхнул холодный огонь.
— Они играют с нами. Считают пешками. Но даже пешка, дойдя до края, может опрокинуть короля.
Он повернулся к ней, и в каждой черте читалась непоколебимая решимость.
— Мы не можем оставаться здесь. В этих стенах, где каждый портрет — глаз. Нам нужна своя крепость.
Изображение создано с помощью ИИ
***
Воздух в лаборатории Григория был густым коктейлем из едкой кислоты, сладковатого озона и пыли древних фолиантов. Внезапно в тишине грохнул стук в потайную дверь. Не скрип, а удар.
Дверь распахнулась. В проёме стояли двое в строгих пальто.
— Инспекция магистрата. Ордер.
Они вошли внутрь. Их взгляды скользнули по стеллажам с приборами невероятной конструкции.
— Этот аппарат не в реестре. Конструкция сомнительна.
— Это научный инструмент! — голос Григория хрипло сорвался. — Он фиксирует!
— Что именно?
Григорий замолчал. Сказать правду? «Следы древних жертвоприношений»?
— Фоновые колебания.
— Без разрешения — изымается.
Они не ломали. Они упаковывали. Аккуратно с убийственной профессиональностью, уложили в стерильные ящики хрустальный резонатор, маятниковый дешифратор, спектрограф.
Когда они ушли, в лаборатории воцарилась гробовая тишина. Григорий подошёл к пустому месту на столе.
— Они забрали глаза. Ослепили нас.
Верея подошла, положила руку на его кулак.
— Нет. Они лишь показали, что мы смотрим не туда. Правду в ящик не спрячешь.