Взгляд Григория внезапно обострился за стёклами очков. Пазл в его голове с глухим щелчком начал складываться, но он, наученный горьким опытом, лишь сжал губы, отложив догадку до утра. Воздух в комнате, казалось, загустел ещё больше.
— Но теперь мы видим систему, — мрачно заключил Дмитрий. Его пальцы с тончайшими перепонками сомкнулись на спинке кресла. — Сначала Ляля. Затем газетная клевета. Они действуют по нарастающей. И что будет следующим звеном в этой цепи?
Он перевёл взгляд на Верею, и в его вопросе звучала уже не подозрительность, а тяжёлая, деловая констатация:
— С учётом того, что мы знаем теперь... что мы можем ожидать в ближайшие часы?
Верея медленно выдохнула, её пальцы нервно переплелись, будто она вязала невидимую паутину защиты.
— Сложно сказать точно. Они начали активное воздействие. Атака может последовать в любой момент и в любой форме — через сны, через других людей, через предметы... Главное — они будут искать самые уязвимые места. Те, что болят сильнее всего. А что и как, информации нет. Мама не доверяет, угрожает лишить семьи.
— Значит, нам нужен не просто план обороны, — резюмировал Дмитрий, его голос прозвучал устало, но с отточенной твёрдостью. — Нам нужно понимание. И готовность ко всему. — Он посмотрел на каждого из них, и его взгляд, цвета потускневшего золота, на мгновение задержался на Лидии, выхватывая из полумрака бледное напряжение её лица. — Мы должны быть готовы. И начинать нужно уже завтра.
Он механическим жестом достал из жилетки часы на серебряной цепочке. Стрелки, холодно поблёскивая, показывали без пятнадцати полночь.
— Однако сейчас всем нам требуется отдых, — он отщёлкнул крышку часов с мягким, финальным щелчком. — Григорий, Верея... Прошу вас, останьтесь здесь. Гостевая комната на втором этаже готова. Я распоряжусь.
— Но вы сами?.. — начала было Верея.
— Я пробуду в кабинете, — отрезал Дмитрий, снова откидываясь в кресло и делая вид, что погружается в раздумья, хотя его поза выдавала предельную собранность. — Мне ещё нужно кое-что обдумать.
Один за другим они поднимались и выходили в тёмный, пропитанный запахом свежего воска и старого страха холл — сначала Григорий, бормоча что-то себе под нос о символах и энергетических следах, затем Верея, бросившая на прощание полный сложного понимания взгляд.
Лидия задержалась у двери последней. Её тень, худая и высокая, металась по стене, повторяя тревожный танец теней от камина.
— Дмитрий... — тихо начала она. — Мои покои... я могу...
— Нет, — он поднял на неё взгляд, и в глубине его усталых глаз что-то дрогнуло, словно тень от пролетевшей за мутным стеклом ночной птицы. — Благодарю. Но мне нужно работать. — Отвернулся к камину, где догорали последние поленья, отбрасывая багровые отсветы на его серебристую кожу. — Спокойной ночи, Лидия.
Девушка постояла ещё мгновение, ощущая странную, колющую смесь обиды и благодарности, затем так же бесшумно вышла, притворив за собой тяжёлую дверь, будто оставляя за ней часть собственного смятения.
Дмитрий остался один в гробовой тишине кабинета. Он не стал зажигать лампу, позволив тьме сгуститься вокруг, впуская в себя, как впускал холодную воду озёр в детстве. Его пальцы сомкнулись на ручках кресла. Где-то глубоко в горле встал комок — не страха, а холодной, безжалостной решимости, от которой слезились глаза. Они сидели в самой пасти ловушки, но теперь, по крайней мере, они нащупали её острые зубы. И это было началом. Первым шагом из паутины, сотканной из их же собственных страхов и ран.
ГЛАВА 13: ЦЕПИ КРОВИ
Несколько дней, прошедших после тайного совета в новом особняке, не принесли облегчения. Свежий воздух, ещё не успевший пропитаться болотным дыханьем старого города, лишь подчёркивал зыбкость этого убежища. Напряжение висело в комнатах, как незримый эфирный туман, сгущаясь с каждым часом.