Он не ответил, лишь смотрел на неё, и этот молчаливый взор был красноречивее любых обвинений.
— Ты ошибаешься, дорогой мой, — она покачала головой, и в её голосе, предательски дрогнув, прозвучала обида, долго сдерживаемая и потому казавшаяся подлинной. — Да, я была против этого союза... — Лилит поднялась с кресла и плавно приблизилась к нему, её шёлк зашуршал, словно чешуя. — Я понимаю твоё бремя. Но пойми и ты нас. Нам тоже пришлось принести жертвы на алтарь семьи. Всю свою жизнь. Взять на себя заботу о тебе, когда ты остался один.
Она сделала паузу, давая ему прочувствовать тяжесть этого «долга».
— Бродским всегда было нелегко. Нам завидуют, нас ненавидят, стараются подставить... Но никто не знает, какую цену платил наш род за каждый камень в мостовых этого города. Наш статус оплачен не подлостью, а потом. И кровью. — Она остановилась у массивного семейного портрета, её пальцы с бледными перепонками легли на резную раму. — Мы с Лилибет потеряли брата. Нашу надежду. Твоего отца. Ему, как и тебе, многое не нравилось в устоях Старшего Света. Он пытался что-то изменить... и это против него же и обернулось.
Лилит обернулась, её взгляд стал пронзительным.
— Ты пошёл в него. Выбрал ту, в кого влюбился, вопреки всему. Но твоя мать... твоя мать была из нашей среды. Она понимала правила игры. А твоя Лидия... ваш союз вызвал опасный резонанс. Общество не готово.
Она снова приблизилась, и в её шёпоте слышалось нечто, похожее на искренность, столь же опасное, как и её яд.
— Но если ради твоего спокойствия нужно принести ещё одну жертву... мы уступим. Я и Лилибет. Для нас главное, чтобы ты был счастлив. — Её глаза, плоские и невидящие, упёрлись в него. — Но ты должен понимать, Дмитрий. За каждым решением, за каждым поступком... есть последствие. Всегда. И за твой выбор... тебе придётся ответить по самому строгому учёту.
Лилит медленно выдохнула, и её взгляд стал тяжёлым, назидательным, словно она обращалась к непонятливому ребёнку.
— Ты сейчас получаешь суровый урок от жизни, Дмитрий. Урок, который должен был усвоить ещё десять лет назад. В свои тридцать лет ты до сих пор не научился критически мыслить, а для мужчины твоего положения и крови — это непозволительная роскошь. Ты Герцог. Потомок основателей. А ведёшь себя как малолетний мальчишка, который набил карманы конфетами и думает, что этого достаточно, чтобы править кондитерской.
Она сделала паузу, давая каждому слову впитаться, как яду.
— Решение жениться на Штокман принял ты. Ты сам, Дмитрий, показал Ричарду Безупречному свою главную слабость — неспособность контролировать собственную жену и, как следствие, свой дом. А он... он просто воспользовался подарком. И теперь ты платишь по счёту. Не за брак. Нет. За то, что не сумел его отстоять. За то, что позволил ей публично осмеять тебя, а потом сам же, спасая её шкуру, признал её безумной, выставив на посмешище и себя, и весь наш род.
Дмитрий стоял неподвижно, но внутри него всё сжалось в тугой, раскалённый узел. Сквозь ядовитые слова тётки пробивалась горькая, невыносимая правда. Видел не злую каргу, а холодного стратега, указывающего на его провалы. Снова почувствовал привкус собственного унижения в Зале Совета, беспомощность перед ледяной логикой Ричарда. И впрямь всё сделал сам. Подписал всё сам.
Лилит подошла к нему вплотную. От неё пахло застоявшейся водой и сухими травами.
— Ты видишь в нас врагов, — продолжала Лилит, её голос стал тише, но от этого лишь пронзительнее. — А не видишь, что именно ты, своими руками, чуть не обрушил всё, что мы веками берегли для тебя. Но... — в её глазах мелькнула искра чего-то, отдалённо напоминающего уважение, — ты смог восстановить этот хрупкий союз. Вернул её под свой кров. Возможно, в тебе есть что-то от твоего отца. Упрямство.
Она отошла на шаг, её фигура снова застыла в безупречной позе.
— И пока ты не оборвал свою семейную жизнь окончательно и не отрёкся от всех благ герцога в порыве юношеского бунта, стоит тысячу раз обдумать каждый шаг. Оборвёшь — станешь никем. Пылью под ногами тех, кому ты бросил вызов. Но помни: за свой статус, за эту самую возможность быть услышанным, нужно платить. Всегда. — Она резким, отточенным жестом указала на его руку, на пальце которой когда-то было обручальное кольцо. — И о продолжении рода ты должен думать не тогда, когда сердце затуманит первая же юбка, а как стратег. Как глава рода.