— Я готова. Ради Григория. Ради вас. Ради того, чтобы когда-нибудь нам больше не приходилось лгать.
Час спустя чёрная карета Коробейников, похожая на гигантского жука, увозила их через просыпающийся город. Лидия смотрела в запылённое стекло, на проплывающие мимо серые улицы, на спешащих по своим мелким, ничтожным делам людей, не подозревающих, что судьба их города, решается в этой катящейся гробнице. Чувствовала «сгусток» внутри — не как угрозу, а как неотполированный, опасный, но единственно свой инструмент. Верея сидела, напротив Лидии, лицо было застывшей маской, но глаза, устремлённые в одну точку, горели мрачным огнём.
— Мать не просто так даёт тебе доступ к архивам, — тихо, но чётко произнесла она, не глядя на Лидию. — Она будет следить за каждым твоим шагом, за каждым вздохом. Каждая книга, которую ты возьмёшь, будет учтена. Каждая мысль — прочитана. Будь готова ко всему. Даже к тому, что тебе предложат прочесть о самой себе.
— Я готова, — повторила Лидия, и на этот раз в её голосе не было и тени сомнений, лишь холодная, отточенная сталь обречённости.
***
Особняк Коробейников снаружи был обманчиво скромен, неприметная громада потёртого камня среди других таких же. Но едва массивная дубовая дверь с глухим стуком закрылась за их спинами, воздух изменился. Стал густым, прохладным и наэлектризованным, словно они вошли не в здание, а в лёгкие древнего, спящего существа, столетиями вдыхавшего одну лишь пыль чужих секретов. Стены прихожей были голыми, без единого портрета, но Лидия кожей спины ощутила на себе бесчисленные, невидимые взгляды. Не людей — сами резные панели из тёмного дерева, казалось, были живыми, наблюдающими, их прожилки — застывшими зрачками.
Верея, не проронив ни слова, лишь кивнула, проводя её через лабиринт немых коридоров, где ковры поглощали каждый шаг. Она остановилась перед ничем не примечательным участком стены, увенчанным резным гербом — переплетёнными змеями, кусающими друг друга за хвост. Приложила ладонь к холодному центру эмблемы. Камень бесшумно, без скрипа, отъехал в сторону, открывая узкий зев винтовой лестницы, уходящей вниз, в сырую, пахнущую плесенью и озоном темноту.
— Фамильное хранилище, — тихо сказала Верея, и её голос эхом, будто по костяным трубам, разнёсся в гулкой, давящей тишине. — Никто из чужаков не ступал сюда со времён основания города. Готовься. Знание — это тоже форма силы. И самая коварная. Она не режет плоть, а прожигает душу. И бьёт всегда в самую незащищённую точку.
Они начали спускаться. С каждым витком узкой, выщербленной лестницы воздух становился холоднее и тяжелее, им становилось трудно дышать. Лидия чувствовала, как «сгусток» внутри неё шевелится, но на этот раз не с яростью, а с жадным, животным любопытством, будто зверь, учуявший запах родственной стаи. Он чуял здесь иную, древнюю и могущественную энергию.
Внизу их ждал зал, от вида которого перехватило дыхание и сжался живот. Не склеп и не библиотека в человеческом понимании. Это был собор, высеченный в самой подземной скале, что служила фундаментом городу. Сводчатый потолок терялся в вышине, поглощённый тьмой, словно сталактиты, свисали бледные, фосфоресцирующие кристаллы, излучавшие мерцающий, неестественный, сиреневый свет, от которого слезились глаза. Бесчисленные стеллажи из чёрного, отполированного до зеркального блеска базальта уходили в темноту, теряясь в ней. На полках лежали не книги, а свитки из полупрозрачной, похожей на кожу ткани, каменные скрижали с пульсирующими рунами и массивные фолианты в переплётах, напоминавших спрессованную, узорчатую чешую неведомых рептилий.
— Здесь записана история не города, а самой ткани этого мира. Той, что под грубой реальностью, — прошептала Верея, и шёпот затерялся в гулкой акустике зала. — Договоры, заключённые ещё до первого камня в фундаменте Ратуши. Ритуалы, забытые самими Старшими. И... исследования гибридов. Всё. В том числе... — она перевела тяжёлый взгляд на Лидию, — ...те, что проводил Ворг в свои ранние, «академические» годы, до того как перешёл к опытам над людьми. Здесь есть его личные дневники.