Сегодня эта тенденция широко распространена. Помню, в сорок третьем или в сорок четвертом году я читал статью о расколе Шотландской церкви, происшедшем в 1843 году. Рассуждая о великом Томасе Чалмерсе, автор статьи взял на себя смелость критиковать его проповеди. Он писал, что в них явно недостает литературных и исторических аллюзий. Ничтожный пигмей, проповеди которого никто никогда не слышал и который ничего не сумел достичь, осмелился критиковать титана. Какая самонадеянность! Какое непонимание истинной роли проповедования!
Позвольте привести другой пример. В начале нашего столетия в англиканской церкви проповедовал епископ по имени Хенсли Хенсон. Он написал автобиографию в двух томах под названием «Дневник неудавшейся жизни». В одном из этих томов я прочел, как однажды он потратил три недели на написание проповеди, посвященной какому-то особому случаю. День за днем он трудился, переписывая некоторые места, внося различные поправки — одним словом, шлифовал и доводил ее до совершенства.
Но разве о таком подходе к проповедованию говорят Писания и история великих периодов в жизни Церкви? Какое отношение эта ювелирная работа имеет к Истине? Безусловно, форма имеет значение, но она не должна преобладать над содержанием. Можете ли вы представить себе, как апостол Павел три недели проводит за подготовкой одной проповеди: оттачивает фразы, тщательно подбирает эпитеты или вставляет остроты? Это совершенно невообразимо. Истина, по его словам, заключается «не в премудрости слова» и «не в убедительных словах человеческой мудрости». Как легко мы бросаемся от одной крайности к другой. Другими словами, нам нужно избегать высокопарного стиля. Возможно, в наше время это представляет уже не такую большую опасность, так как сегодня люди стали меньше интересоваться проповедями, но я абсолютно уверен, что именно увлечение литературными стилями и чрезмерная забота о форме богослужения нанесли огромный вред проповедованию в конце прошлого — начале нынешнего столетия.
Это подводит нас к вопросу об использовании цитат. Его также можно отнести к разряду сложных и неоднозначных, и на сегодняшний день он еще более актуален, чем предыдущий. Ведь все мы считаем себя достаточно эрудированными, образованными и просвещенными людьми. Мы склонны думать, что чем больше цитат приводит человек, особенно из книг, тем он образованней. Как определить, ученый человек или нет? Очень просто: по количеству ссылок в его работах. Если он редко ссылается на других писателей и приводит мало цитат, то, на наш взгляд, он не является ученым, мыслителем. Конечно, это смешно. Прежде всего следует обращать внимание на образ мышления человека, на глубину его рассуждений, самобытность, а не на количество ссылок. Но в настоящее время, к сожалению, такие взгляды становятся все более популярными. Проникая в проповедование, они наносят ему непоправимый ущерб.
Почему я это утверждаю? Потому что у цитат совершенно другое назначение. Вы не должны их использовать лишь для того, чтобы продемонстрировать свою эрудицию или привлечь к себе внимание. Лучше вообще отказаться от них, чем использовать с такой целью. Я вспоминаю директора богословского колледжа, который на протяжении нескольких лет слыл в Англии популярным проповедником. Однажды ему предложили прочесть на радио проповедь. Не теряя времени — передача должна была выйти в эфир через два месяца, — он начал просматривать «Оксфордский сборник духовной поэзии» и подобные книги. Для чего? Чтобы найти яркую цитату к вступлению. Более того, он поручил некоторым из своих лучших студентов проработать с этой целью сборники поэзии и найти для него нужную цитату. Ему очень хотелось, чтобы начало будущей проповеди получилось интригующим. Об этом мне рассказал один из тех студентов. Что тут можно сказать? Это настоящее извращение, а также нарушение правил использования цитат. В чем здесь ошибка? В том, что форма в данном случае снова выходит на первый план, заслоняя собой содержание, хотя, по сути, она всего лишь его слуга.
Меня поразили слова, которые я прочел по этому поводу в одной статье, где автор объяснял разницу между «артистическим приемом и художественной неизбежностью». Артист использует всевозможные приемы, чтобы добиться внешнего эффекта, а работе художника, настоящего художника, всегда присуща некая фатальность — он может выразить себя только так и не иначе. Артист прибегает к искусственным приемам. Подобным образом действует проститутка, стремящаяся во что бы то ни стало произвести впечатление. Но это недопустимо для проповедника. Он должен убедиться, что в его проповеди присутствует этот элемент «неизбежности».