Вместо того чтобы увековечивать некоторые традиции, мы должны спросить себя: «Почему я должен так поступать? Откуда вообще взялся этот обычай?», и тогда мы увидим, что многие из них построены на ложном основании и появились сравнительно недавно, примерно в середине прошлого столетия. Как бы изменилось состояние наших церквей, если бы мы стремились к ортодоксальности в наших убеждениях так же, как мы придерживаемся того, что «нужно делать» и что «принято в других церквах»!
Важно затронуть вопрос проповедования по радио и телевидению. Я упоминал о нем во введении к данному циклу лекций, но вынужден обратиться к нему снова, так как для большинства проповедников он сегодня весьма актуален. Что касается меня, то я практически всегда уклонялся от такого способа передачи истины, так как придерживался и придерживаюсь мнения, что он идет вразрез с истинным проповедованием. Я имею в виду дискуссии, беседы на разные темы и интервью. Более того, я бы даже сказал, что, начиная примерно с 1920 года, использование радио- и телеканалов стало одной из главных причин упадка проповедования.
Довод в защиту такого способа передачи истины основывается, как правило, на результатах. Нередко можно услышать чудесные и волнующие рассказы людей, которые случайно включили радио и услышали слова, пробудившие в них желание покаяться и обратиться к Богу. То же самое касается и телевидения.
Данный вопрос требует тщательного исследования, так как в отношении него существует много разных точек зрения. Мой протест против этого современного метода проповедования в значительной степени объясняется тем, что он ведет к чрезмерному контролю за ходом богослужения. Это неизбежно. Работникам радио необходимо составлять программы, и им дается лишь определенное количество времени, которого, как правило, не хватает. Они считают такое положение вещей вполне нормальным, но я, как проповедник, настаиваю, что оно в корне неправильно, что оно препятствует свободе Духа. Если членам церкви непозволительно диктовать свои условия проповеднику, то тем более это относится к администрации радио и телевидения. То, что они несут всю ответственность за составление программ, не является оправданием. Вы не должны с самого начала идти у кого-то на поводу и соглашаться с какими бы то ни было временными ограничениями.
Помню, несколько лет назад я обсуждал эту тему с директором Британской радиовещательной корпорации по вопросам религии. Он неоднократно любезно приглашал меня проповедовать. Я объяснил ему свою позицию, задав простой вопрос: «А вы не боитесь, что Дух Святой неожиданно сойдет на проповедника и направит его по новому руслу? Что тогда будет с вашими программами?» Он промолчал. В таком случае проповеднику, без сомнения, попросту выключили бы микрофон. Но как это ужасно! Во время проповедования мы не должны контролировать ситуацию до такой степени, и поэтому, мне кажется, нельзя загонять себя в подобные рамки. Кроме того директор корпорации подчеркнул, что они стремятся уделять внимание людям, находящимся в больницах, на работе и дома. Для них необходимо готовить специальные программы, включающие определенное количество гимнов, молитв и т.д. Но в результате опять-таки страдает проповедование. Эти люди не хотят слышать слишком много проповедей, и считается, что некоторые аспекты Истины, вопросы о смерти, суде и т.д. могут им повредить.
Администрацию вполне можно понять, но с точки зрения истинного проповедования такое положение явно недопустимо. Далее, вопрос о результатах нуждается в тщательном исследовании. Занявшись таким исследованием, вы обязательно обнаружите, что они весьма немногочисленны. Как правило, широкой огласке предаются лишь единичные случаи обращения, и мы ничего не знаем о дальнейшей судьбе обращенных. Но даже допуская подлинность результатов, нам следует иметь в виду общую направленность данного метода. Я готов согласиться с тем, что он дает некоторый эффект, однако, если посмотреть на него объективно, думаю, не останется сомнений в том, что он в целом пагубен.
Разрешите привести всего лишь один пример. Несколько лет назад я проповедовал в одной из церквей США. По утрам в ней собиралось столько народа, что приходилось проводить два богослужения: одно в половине десятого, а другое, точно такое же, в одиннадцать. Третье, вечернее богослужение, транслировалось по радио. В первое воскресенье по моем прибытии я с удивлением отметил, что на одном утреннем собрании было примерно 1400 человек, на другом — 1200, а на третьем, вечернем, — не более 400. Мне сказали, что это обычное явление. В этой церкви со мной произошел очень интересный случай. Я не был знаком с порядком вечерних богослужений, транслируемых по радио. Собрание началось примерно без четверти восемь вечера. Как всегда, к своим обязанностям приступил музыкальный руководитель. Вскоре зажегся зеленый свет, означающий, что мы уже «в эфире». Далее началось пение: общее, квартетом, сольное и так далее. Меня предупредили, что, читая проповедь, я должен следить за сигналом: красный свет будет означать ее окончание. Я должен был уложиться в отведенное время и, заметив красный свет, произнести благословение.