Даже неизвестно, что интереснее — выковыривать камушки или пожирать устрицы.
Отдав должное свинине с ее необычным, но приятным, слегка горьковатым вкусом, Максим вкусил устриц. Они были нежные, горячие и слегка сладковатые. В целом, кухня дагов была великолепной. Хотя сами даги и были похожи на кленовые листья, и мозги у них были в животе, по своей структуре они являлись белковыми теплокровными существами. Вот только кровь у них имела не железную, а медно-платиновую основу. Надо сказать, трупы дагов стоили немалых денег. На черном рынке пираты продавали их прочную, упругую, гладкую кожу. Естественно, подобная торговля преследовалась властями — нельзя позволять надругаться над останками разумных существ.
Олег Гульба кушал аккуратно, стараясь попробовать то, чего ему не приходилось, есть раньше. Ему понравился медведь, — не очень большой, но питательный зверь с крайне необычным мясом. Во-первых, оно было сиреневым, во-вторых — сочным, как ананас. Вместе с тем все блюда были абсолютно безопасны для человеческого организма — контрразведка работала, не покладая рук.
Тем временем маршал Кобра сильно раздулся. Тонкий стебель стал заметно увеличился в размере.
Глядя на него, подвыпивший Олег Гульба, не удержался от шутки.
— Да ты беременный! Товарищи, расступитесь, кажется, Кобра рожать собирается.
С трудом поднявшийся гапиец проверещал:
— Твой юмор неуместен, землянин. Тебе не понять любви трех полов.
Максим, проглотив очередной кусок устрицы, поинтересовался:
— А как это может быть три пола? У тебя, например, есть муж или жена?
Маршал Кобра вытянулся и резко тряхнул головой. Его позиция стала устойчивей, глаза заблестели.
— У нас, человек, нет таких понятий, как муж и жена. Самец или самка. Все три наших пола равноправны. Нет пассивных и нет активных, каждый индивид в одинаковой мере участвует в зарождении жизни.
Гульба не выдержал:
— Так получается, что вы гермафродиты. А как же еще можно назвать общество, где нет самок?
Гапиец отмахнулся.
— Не говори чушь. Гермафродиты находятся в эволюционном тупике. У нас, трехполых, происходит рекомбинация генов. У каждого из трех гапийцев свой носитель генома, и он пересекается самым причудливым образом. У нас эволюция происходит гораздо быстрее, чем у двуполых. И удовольствия от секса мы получаем больше вашего.
— Что-то не видно, — с сомнением пробормотал Олег.
— Да, и я не заметил эволюции. — Гульба пьяно зевнул. — А как же создатель? Или ты признаешь, что произошел от обезьяны? То есть — амебы или споры. У нас, на Земле, кстати, есть твои младшие коллеги. Только без разума. Так может вы от них и развились.
— Не богохульствуй, землянин. Если Господу Богу угодна эволюция, значит, мудрость создателя безгранична. А ты что, думаешь, в других мирах нет эволюции? Лучшие вселенные застыли, по-твоему, и не имеют творческого и духовного роста? Это заблуждение, человек. Эволюция — не безжалостная мясорубка, перемалывающая живую ткань, а процесс, который делает нас лучше и угоднее создателю.
— Все может быть. — Олег посмотрел исподлобья.
— А вот насчет удовольствия я бы не спешил с выводами. Ведь ты никогда не спал с человеческими самками. Откуда ты можешь знать, что лучше или хуже?
— А может, подгоним ему. — Предложил Максим. — Вот, скажем, официантка-адъютант. Она его обслужит.
Маршал махнул рукой. Золотоволосая девушка вытянулась в струнку, ее мускулистые ноги напряглись. Взгляд выражал готовность выполнить любой приказ командования. Гапиец скептически посмотрел на нее. Девушка подмигнула. Маршал Кобра внешне напоминал толстый цветущий одуванчик, и от него пахло вином и медом. Он вовсе не казался страшным, и человеческая самка не испытывала к нему неприязни. Голос гапийца звенел.
— Ну, и как я займусь с ней любовью?
— А ты что, ни разу не смотрел, как люди делают это?
Маршал Кобра покачал головой.
— Я читал в книгах и смотрел подпольную кассету с порнографией. Но у меня нет той главной штуки, что есть у человеческих самцов. А без нее любви у людей не бывает.
Гапиец печально моргнул золотистыми глазами.
— Вот это да. — Хмыкнул поддатый Гульба.
— Мне не дано любить ваших самок, но и вам не дано любить на троих. Вам никогда не испытать подобного восторга.
— Врешь. — Решил поспорить Гульба. — Я не верю, что вы получаете удовольствие. Я вообще ни разу не видел, как вы это делаете.