— Нет, девочка, тебе нельзя такое смотреть. — Российский капитан резким движением руки стер все извращения.
— Я голову оторву тому, кто тебя всем этим снабжает. Довели ребенка.
Петр погрозил кулаком в пустоту. Потом вколол успокаивающего в шею Веги, используя перстень с крохотным механическим инъектором.
— А теперь детям пора спать. — И, подхватив на руки, отнес вяло сопротивляющуюся Вегу к кровати.
Девушка спала долго, постоянно взбрыкивая во сне, ворочалась и дергалась.
Дальнейший полет в гиперпространстве был спокоен и безмятежен. Проснувшись, Вега помыла лицо. Молча и не задавая лишних вопросов, направилась в спортзал. Там хорошенько поразмявшись, она возвратилась в каюту, посмотрела гравиовизор и легла спать. С Петром она больше не разговаривала. Наконец, они подлетели к Планете-Дня-И-Ночи. Звезды в этом секторе галактики были чуть пореже и поэтому стояла знойная ночь. Космопорт встретил их яркими огнями. Город как город — большой и красочный, но не больше, а, пожалуй, даже поменьше, чем на планете Жемчужина. Вот только ночной. Рекламные голограммы лучисто светятся на фоне черного, в тучах, неба. По ним показывают великолепные фильмы, только сами они чуть ярче и мельче, чем в том мире, откуда они отбыли. Вычурные небоскребы, были расчерчены светящимися квадратами окон. Некоторые здания двигались. Играла музыка и в такт ей мигали огни.
Это было красиво. Петр Ледяной и Золотая Вега успели отвыкнуть от ночных зрелищ. По аллеям улиц росли цветы, пышные махровые пальмы со светящимися в темноте плодами. Тротуары неспешно бежали, словно твердые ручьи. Став на такой тротуар, пара понеслась по городу. Некоторое время Петр и Вега катались. Вскоре им это надоело и, включив антигравы, они взмыли над городом. Свободный полет, свежий ночной ветер дул им в лицо. Пахло свежестью и тонкими духами вперемешку с пальмовым маслом. Петр добавил скорости, Вега, наоборот, слегка замедлила движение. Таким образом, они расстались и стали по отдельности осматривать городской центр. Здесь все было меньше, чем на Жемчужине. Архитектура более строгая, преобладание циклоидных форм. Этот мир входил в нейтральную систему Медуза и располагался значительно ближе к краю галактики, хотя ничего общего не имел с захолустьем. Больше половины населения — люди, остальные — иногалакты. Относительно спокойный мирок, скрывающий в себе некую загадку. Какую тайну он скрывает, Петр забыл уточнить, но этот секрет делал планету непохожей на остальные и по-своему уникальной. По ночному небу скользили высотные фланеры — их было немного. Петр набрал скорость и приблизился к одному из них. За штурвалом изящной и легкой машины сидела девушка. Непохожая на Золотую Вегу — красивая, черноволосая, смуглая, с пышными губками и слегка вздернутым носиком. Она встретила Петра улыбкой. После пластической операции капитан смотрелся, как очень красивый юноша, мускулистый и стройный. Уже не раз он ловил на себе призывные, манящие взгляды девушек. Впрочем, успехи косметической хирургии были таковы, что юная леди вполне могла быть вашей прабабкой.
— Привет. — Петр махнул рукой.
— Мы, кажется, с вами знакомы. — Промурлыкала девушка.
— Нет. Давайте познакомимся. Меня зовут Петр.
— А меня Аплита.
— Очень приятно. Вы очаровательны, непонятно, почему такая девушка летает совсем одна.
Аплита глубоко вздохнула.
— Неужели ты думаешь, что я вот так, сходу, раскрою душу первому встречному?
Петр повернул голову и смело взглянул ей в глаза.
— У вас, я чувствую, горе. Которое вы пытаетесь скрыть под маской веселости. Раскройте мне свою душу, и я попытаюсь вам помочь.
Девушка покачала головой, сережки звякнули.
— Ты ведь юноша, почти ребенок. Как ты мне сможешь помочь? Я как раз лечу в веселый квартал, чтобы нанять бывалого человека, а не зеленого сосунка вроде тебя.
Петр ничуть не выглядел обиженным. Наоборот, его улыбка стала еще шире.
— Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я смотрел смерти в глаза. Лучи аннигиляции пронзительно выли над моей головой. Не хочу хвастать, но я достаточно опытен, чтобы справиться с любым делом.
— В это трудно поверить, глядя в твое цветущее лицо. Но сердце подсказывает мне, что ты не лжешь, я привыкла доверять своим чувствам.
Аплита поправили прическу, скинула вороную прядь на плечо.
— Два моих родных брата, еще сопляки и сорванцы, решили сбежать от нас, а может, и от школы. И их мы нигде не могли найти, пока один из полицейских не подсказал, что выдел, что они направились к границам ночного полушария.