Что же, действительно, даже величайшее зло богоубийства Бог пресуществил в величайшее благо спасения человечества. «Бог верен» Своему творению. Даже еще не искупленным и не примиренным с Богом - Он говорит: «не заботьтесь и не говорите: «что нам есть»? или: «что пить»? или «во что одеться»? «Потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом». «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, подал бы ему камень»? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Ваш Небесный»
Но оттого, что Бог верен и человеколюбив, зло не становится добром, ложь не становится правдой, и богоубийство не становится боголюбием. Бог не нуждается в тьме, которая бы выгодно оттеняла Его присносущный свет, и тьме нечем гордиться, и не на что надеяться, а напротив: «праведен суд на таковых». Наше лукавство всегда обернется к нашему посрамлению. Да и зачем оно? Отец Небесный, в отеческой простоте, всегда «даст блага просящим у Него».
Вторник.
О добрых и о худых плодах
Мф. 7, 15-21
Рим. 4, 4-12
Господь предостерегает от ложных пророков, которые приходят «в овечьей шкуре, а внутри суть волки хищные». Господь говорит, что они узнаются по плодам, ибо «всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые». Причем, у истинного пророка добрые плоды произрастают даже на самой неблагоприятной почве.
Апостол сегодня продолжает говорить о иудеях и язычниках, о вере и законе, о обрезании и не обрезании. Чему же он учит, и каковы плоды его учения? Вот, он показывает, что все люди одинаково под грехом, что все мы во Адаме согрешили. Он показывает также, что все мы и спасение находим только во Христе. Ясно, что Апостол старается соединить во Христе весь рассеянный человеческий род.
Но вот он касается Авраама. Авраам, это как раз тот, кого Бог избрал, выделил из всех, и дал заповедь обрезания, как внешний знак вечного избранничества. Авраам для его потомков, евреев, стал символом вечного разделения. На этом держалась иудейская гордость: «Мы чада Авраамовы», и в этом - все!
Но сказав, что Аврааму его глубокая вера вменилась в праведность, и что «блажен человек, которому Господь не вменит греха», Апостол неожиданно спрашивает: «Блаженство сие относится к обрезанию или к необрезанию? Мы говорим, что Аврааму вера его вменилась в праведность. Когда вменилась? по обрезании или до обрезания»? И сразу видим, что - «не по обрезании, а до обрезания»! Сначала Авраам был в том же положении, как и все люди. Бог избрал его не по пристрастию, а за то, что Авраам именно имел настоящую веру, которая, собственно, и вменилась ему в праведность.
И оказывается, что Авраам - не только родоначальник богоизбранного народа, не только «отец обрезанных», но - истинный отец и «всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность». В том, что разделяло, Апостол увидел то, что как раз объединяет. И он показал, что Господь не отвергает никого из необрезанных, как не отверг необрезанного Авраама. А обрезанному, но не ходящему «по следам отца нашего Авраама», вовсе нечем превозноситься. «Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников».
Так, истинный пророк приносит плод единения в мире, собирает рассеянное, упраздняет повод для вражды. А что скажем о тех, кто, - наоборот, уже после Христа, пытается внести разделение в уже единую церковь, кто пытается снова какой-либо народ провозгласить особым, богоизбранным народом, который будто бы должен принести спасение другим? Не сеет ли он как раз те семена, плодом которых будет пустое самообольщение?
«По плодам их узнаете их. Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного».
Среда.
О вере Авраама
Мф. 7, 21-23
Рим. 4, 13-25
Апостол Павел говорит, что вера человеку вменяется в праведность, и указывает на святого праведного Авраама, как на замечательный пример веры в Бога. Апостол даже называет Авраама «отцом всех верующих» (Рим. 4, 11). Вера, это первая добродетель. Без веры угодить Богу невозможно. Да никто и не будет выполнять Божьи заповеди, если сначала не уверует, что Он вообще есть, и что Ему не безразличны ищущие Его (Евр. 11, 6).
Вообще вера не есть что-то необыкновенное. На вере строятся все отношения между людьми. Мы живем с человеком под одной крышей, делаем одно дело, - потому что верим, что он не причинит зла и не оставит в трудную минуту. Так и отношения человека с Богом строятся на вере. С самого начала, как Бог сотворил первых людей, Он окружил их великими дарами. И люди, принимая эти дары, должны были верить только в то, что впереди их ожидают дары еще большие. И верить тогда было очень легко. Потому так и ужасен грех неверия, который допустили первые люди. Грех сразу исказил как самого человека, так и весь мир. И если для Адама вера была нормальным делом, а неверие - противоестественным, то для Авраама, который жил несколько тысячелетий спустя, вера стала уже настоящим подвигом, которому не устаем удивляться. Авраам, по повелению Божию, оставил родную землю, оставил близких и отправился в незнакомую страну. Он не усомнился, когда Бог обещал, что от него и от Сарры, почти уже столетних, родится сын. Не поколебался Авраам и когда Бог повелел ему принести этого долгожданного сына в жертву всесожжения. Неверующий скажет: «Какое неразумие - уходить из родной земли навстречу неизвестности! Какая нелепость - ждать, что от столетних родится ребенок! И особенно - какое изуверство - зарезать и сжечь собственного сына»!
Да и мы, считающие себя верующими, не можем без содрогания читать об этом. Мы хотим думать, что это только притча, только некое иносказание. Но это событие происходило именно так, как описывает Библия: Авраам привел сына на гору, связал, возложил на дрова и занес руку с ножом. Авраам верил, что от Бога не может исходить зла; верил, что Создавший небо и землю, Создавший естество всякой твари, может и изменить чин естества: может и ребенка дать в глубокой старости, может и воскресить его, если он умрет. А воля Божья должна быть выполнена. Именно эта воля дает жизнь, и только пребывающий в Божьей воле имеет надежду сохранить эту жизнь и себе, и своим ближним. И Авраам уже занес нож над сыном, когда Господь остановил его руку. Так Авраам оправдался верою. Не делами, потому что во всех этих делах: и в оставлении отечества, и в готовности убить сына - в самих по себе, действительно, нет ничего достойного похвалы и подражания. Велико то, что он совершал эти дела по послушанию Богу, по вере в Него.
Будем же просить у Бога веры, этого главного сокровища, без которого ничто на свете не принесет пользы. Будем неустанно молить, как некогда Апостолы: «Господи, умножь в нас веру»! И верим, что Он не оттолкнет, если увидит, что действительно, больше всего на свете желаем получить то, чего просим.
Четверг.
О пребывании в грехе и в благодати
Мф. 8, 23-27
Рим. 5, 10-16
Сегодня слово Божие говорит о пути греха и о пути благодати. О пути греха говорится, что «одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили». Также и «благодать Божия, и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих».
Как это может быть? Справедливо ли нам расплачиваться за грех прародителей? И как это может добродетель одного распространиться на всех? Но, во-первых, у Бога, Который есть Любовь, может ли быть хоть малейшая несправедливость? «Судия всей земли поступит ли неправосудно?» - спросил однажды Авраам (Быт. 18, 25). И Господь ответил, что Он не погубит целого нечестивого города, если там найдется хотя бы десяток праведников! А когда Господь выводил из обреченного Содома единственного праведника, Лота, с его семейством, то поторапливал, говоря: «Поспешай... ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придешь» в безопасное место (Быт. 19, 22). Даже с одним человеком Всемогущий Бог не мог поступить несправедливо. Как же Он мог за грех одного наказать всех?