Рим. 13, 1-10
Сегодня читаем об отношении христианина к власти. И первые же слова, казалось бы, исчерпывают суть дела: «Всякая душа да будет покорна высшим властям: ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Поэтому противящийся власти противится Божию установлению».
Казалось бы, все ясно: власть, уже в силу того, что она фактическая власть, есть уже «от Бога», и противиться ей так же страшно, как страшно противиться «Божию установлению». Но почему-то Апостол не останавливается на этом, а продолжает: «ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее. Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. Они Божии служители, сим самым постоянно занятые».
И сразу возникает множество вопросов. «Страшны не для добрых дел, а для злых». - А если я вижу, что наоборот? «Делай добро, и получишь похвалу от нее». - А если делаю добро, но не то, что похвалы не вижу, а еще больше боюсь? «Начальник... тебе на добро».
А если я вижу от него только зло? «Сим самым постоянно занятые». - А если я вижу, что он занят только исканием корысти?..
Эти вопросы и неизбежны, и законны, с точки зрения Божественного права. Потому что упоминая здесь слова «добро» и «зло», Апостол напоминает о той судебной инстанции, которая выше всякой власти, и которой подсудно все.
И это не только в послании к Римлянам. В послании к Титу - то же: «Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям», и тут же продолжает: «быть готовым на всякое доброе дело». И Апостол Петр - в таком же духе: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, от него посылаемым»... - И тоже непременно прибавляет: «...для наказания преступников, и для поощрения делающих добро» (1 Петр. 2, 13-14).
Значит, христианин обязан во всех делах власти, как и во всем остальном, различать доброе и злое, и не называть зло добром только потому, что оно исходит от существующей власти. Не власть - источник добра, но власть так же, как и все, подсудна нравственной оценке.
И для христианина страшнее всего потерять способность различать добро и зло. Господь говорит, что «всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам». И далее уточняет: «Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым; ибо дерево познается по плоду». А сказал Он эти слова после того, как фарисеи выдумали, будто Он «изгоняет бесов не иначе, как силою Веельзевула, князя бесовского» (Мф. 12, 24). Значит, хула на Святого Духа, это когда мы, видя добрые плоды, вдруг объявляем дерево злым, а видя злые плоды, объявляем его добрым. Видя дела любви и милосердия, говорим, что в человеке бес; а видя дела бандита, называем его «богоустановленной властью». Эта хула потому не простится, что прощать тут уже некому: перед нами мертвец, не способный к различению добра и зла, а значит, не способный к покаянию.
Так, свет Христов, позволяющий различать добро и зло, должен быть всегда в наших очах. Как поступать в каждом конкретном случае - дело совести каждого христианина. Но в любом случае надо, по крайней мере, все называть своими именами, не ослепляя себя никаким человеческим величием.
Воскресение
О единстве Церкви
Неделя 8-я.
Мф. 14, 14-22
1 Кор. 1, 10-18
Однажды Господь пятью хлебами накормил пять тысяч.
Ученики сказали: «место здесь пустынное, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селение и купили себе пищи». А Господь им самим поставил задачу: «Вы дайте им есть». Что же, ко всякому делу надо готовиться. Но если в человеческих делах «приготовиться» означает просчитать и оценить свои способности, то Господь хотел услышать признание в полнейшей неспособности к предстоящему делу. Он и услышал безнадежное: «У нас здесь только пять хлебов и две рыбы». И тогда Он сказал: «принесите их Мне сюда. И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики - народу».
Так, Апостолы послушно принесли Господу все, что у них было; смиренно приняли из Его рук то, что Он освятил молитвой и благословением; и раздали народу. «И ели все, и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных».
Здесь мы видим прообраз Евхаристии, Таинства Тела и Крови Христовых. Желая насытиться Небесным Хлебом, мы тоже приносим в церковь то, что у нас есть: жалкое подобие Небесного Хлеба, хлеб земной, «просфору» (что значит «приношение»). Священник, возложив этот хлеб на жертвенник, молится о всех людях, собравшихся вокруг Господа Иисуса. И затем, молитвенно вспомнив Его обетования, - просит, чтобы Он и на этот раз пресуществил хлеб в Свое Пречистое Тело, и вино - в Свою Пресвятую Кровь. И через того же священника церковному народу возвращается не количественно умноженный, а качественно пресуществленный Хлеб. И люди благоговейно принимают его «во оставление грехов и в жизнь вечную».
Так совершается наше служение: к Нему, пред Ним и от Него. И непрестанно - с Ним. Апостолы, конечно, не могли забыть, из Чьих рук они приняли чудесно умножающийся хлеб. Но для людей, получивших хлеб из рук Апостолов, уже была опасность думать о них выше, чем подобало. В наше время эта опасность несравненно больше. Теперь уже не только принимающие Хлеб могут заблуждаться. Но и раздающие его могут согрешать высоким мнением о своих личных качествах, считать себя великими пастырями, целителями и чудотворцами, забыв о Едином Раздаятеле всех даров. Народ же церковный может смотреть на своего почитаемого пастыря, и восклицать: «Кто подобен зверю сему?» (Откр. 13, 4).
Конечно, эти слова относятся к последним временам, к антихристу, который придет для обольщения народов. Но ведь и Апостол Иоанн, еще две тысячи лет назад, писал, применительно к своему времени, что «и теперь появилось много антихристов» (1 Ин. 2, 18). Ведь антихрист, - это не тот, кто прямо против Христа, но - страшнее: кто хочет занять место Христа.
Потому-то с такой тревогой и пишет апостол Павел к Коринфянам, услышав, что у них «есть споры», что у них говорят: «Я Павлов»; «Я Аполлосов»; «Я Кифин». Эти споры для Апостола - как треск покачнувшегося дома. Разве сам Апостол не старался даже благовествовать «не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова»? «Разве разделился Христос»? - с ужасом пишет он, - «разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились»? «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в едином духе и в одних мыслях».
Так, уважая и ценя своих пастырей, всегда надо помнить о Том, Кто Один только дает им силу. А также и пастырям не забывать, от Кого они получили все. Потому что иначе - при всей нашей праведности, при всей нашей премудрости можем остаться без Христа. Остаться при своих жалких человеческих силах, при одних своих пяти хлебах, которые без Христа годятся только на то, чтобы тайно от всех съесть их, и насытить хотя бы себя одного