Даже с осуждением называя кого-то отцом, мы тем самым объявляем себя членами определенного рода. И не дай нам Бог оказаться в том роде, о котором, перечислив всевозможные беды, Господь говорит: «Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей». «Сколько раз Я хотел собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели»! И надо выходить из всего того, над чем тяготеет проклятье, уходить от тех, кому Господь сказал: «Се, оставляется вам дом ваш пуст», - выходить из рода нечестивых, и входить в род праведных, «которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1, 13).
Четверг
О прозревании
Мф. 24, 13-28
2 Кор. 4, 1-6
У Апостола Павла читаем: «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». Апостолы были призваны нести этот свет «во всю землю», потому что, по слову Господню, до того как придет конец, Евангелие Царствия должно быть проповедано «по всей вселенной, во свидетельство всем народам».
Но этот свет закрыт «для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего (то есть враг Божий, сатана) ослепил умы». Сатана, конечно, не может противиться Богу. Едва он некогда помыслил об этом, как тут же был свергнут с небес. Но совсем иное дело, когда полем битвы становится человеческая душа. Тут может победить и сатана, и не потому, что он действительно может одолеть Бога, а потому, что душа свободна и сама может выбрать добро или зло, свет или мрак, Бога или диавола.
А пока душа не определилась, Бог и диавол стоят перед ней: Бог старается просветить, а диавол ослепить и свести человека «во ад жива». Не имея истины, лишенный даже силы, диавол, чтобы обольстить, использует и наши страсти, и наши естественные желания, и наши привычки, и нашу леность, и своих служителей из числа нас же самих. Он пугает, показывает свою мнимую силу, делает все, чтобы неразрывными путами привязать к миру.
И совсем по-другому действует на душу тихий свет Христов. Он не давит, не ломает, не жжет. Он тихо и кротко светит перед внутренними очами души. И истинные благовестники Христовы так же бережно, с уважением подходят к душе: «Мы... не прибегая к хитрости, и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом».
Но если Господь ждет нашего обращения, то нам самим ждать некогда. Кто знает, может быть уже завтра «будет пришествие Сына Человеческого». А нам надо успеть не только обратиться, но и во многом разобраться. Господь предупредил, что «восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». Поэтому надо научиться слушать свою совесть. Когда является Христос или Его посланник, - на душе спокойно и радостно. А если там сомнение и смута, то каким бы ярким ни был видимый при этом свет, - нельзя открывать дверь души.
Надо постепенно ослабить и те путы, которыми держит нас мир. Потому что когда придет время, - «кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои».
А еще предстоит уразуметь, что такое «мерзость запустения», «стоящая на святом месте». Мерзость запустения это, очевидно, исчезновение с земли видимых мест, куда мы приходим для встречи с невидимым Богом. И когда это наступит, «тогда, если кто скажет вам: «вот, здесь Христос»; «вот, Он в потаенных комнатах», - не верьте». Очевидно, выйдя однажды из потаенных мест, Церковь уже не может туда возвратиться. Став доступной всем: и верующим, и маловерным, и суеверным, - она уже не может уйти от них, провести внутри себя черту, прежде суда Христова разделить всех на овец и козлищ. Вот - наши святые храмы со всем, что в них есть, и других уже не будет. Что-то в них хорошо, что-то не очень, но наверное, когда в них водворится мерзость запустения, - это для всех будет несомненным и очевидным. Поэтому надо спешить укреплять свое духовное зрение, просвещаться «познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». А иначе, - как видимый свет, если вспыхнет внезапно, может навсегда лишить зрения, - так и внезапно наставший День Господень может обернуться вечной тьмой.
Пятница
О видимом и невидимом
Мф. 24, 27-33, 42-51
2 Кор. 4, 13-18
«Видимое временно, а невидимое вечно», - говорит Апостол. Тем самым он разделяет весь мир, все творение, на видимое и невидимое. Но разве есть что-нибудь невидимое само по себе? Разве есть что-либо невидимое для Бога? Разве Сам Бог невидим для Себя? А разве для человека в раю было хоть что-нибудь невидимо? Ведь даже Бог был для него ходящим «в раю, во время прохлады дня» (Быт. 3, 8).
Так было до грехопадения. Но нарушив Божью заповедь, человек сам не захотел видеть, и в первую очередь - Самого Бога. Он захотел скрыться «от лица Господа Бога между деревьями рая». С этого момента человек умер, и началось его стремительное падение из области света в область тьмы. И это падение было бы бесконечным, но Бог, по Своей милости, не дал низвергнуться в окончательную тьму неведения и не видения. Господь пожертвовал частью творения, пожертвовал землей. Он сказал: «Проклята земля за тебя» (Быт. 3, 17).
Только с этих пор мир раскололся на видимый и невидимый. Видимый - пораженный грехом и смертью, вместе с нами. И - невидимый, сохранивший первозданную славу и совершенство. Бог сделал землю соразмерной человеческому несовершенству, попустил ей отпасть вместе с нами, остаться видимой для нас, чтобы нам хоть на чем-то видеть хотя бы помраченную, но все же - печать нашего Творца; чтобы, держась за это видимое, мы могли бы снова постепенно восходить к тому, что стало для нас невидимым.
Но слуги диавола убеждают нас видеть в видимом только само же видимое. Они говорят, гордо указывая: «Вот, сам видишь! Вот - камень, вот - дерево. Вот, сам видишь, что все люди умирают»!
Да, видеть, это - вершина, торжественный предел знания. Но что скажут они, когда вдруг придет время, и из всего видимого даже «солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются»? Что скажут они, когда вдруг невидимое непобедимо войдет в нашу жизнь, в наше поле зрения, когда, «как молния исходит от востока, и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого»? Тогда уж ничего не скажут. Тогда только «восплачут все племена земные», когда «увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою». Восплачет и тот, кто совсем не хотел знать о невидимом. Восплачет и тот, кто хоть и верил отчасти, но сказал «в сердце своем: не скоро придет господин мой». Восплачет и тот, кто недостаточно горячо и усердно ждал. И даже тот, кто ждал всеми силами души, - все равно восплачет, потому что все наши силы, вся наша любовь - ничто по сравнению с Его славой, с Его любовью. Он же «пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною; и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их». А другие, «орлы», поклонники видимого, соберутся там, «где будет труп» пораженного грехом исчезающего видимого мира.
Итак, надо учиться мысленным взором веры сквозь видимое смотреть на невидимое, чтобы во-первых и прежде всего - у нас «перед глазами предначертан был Иисус Христос», как бы у нас «распятый». И когда это получится, тогда даже страдание, это самое очевидное из того, что есть в видимом мире, - начнет производить в нас «в безмерном преизбытке вечную славу».