А те, о ком писал Апостол Павел, сначала пленяли людей своим аскетизмом, а потом - брали над ними жесточайшую тираническую власть. Видя такое тяготение Коринфян к «сильной руке», при их нечувствительности к истине, Апостол с грустью говорит: «вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил» (2Кор.1,20-21).
Все надо рассматривать со всех сторон. Истинный служитель Христов обо всем добром может сказать: и я это могу. Так, если в одних церквах Павел «причинял издержки, получая от них содержание на служение», то в Коринфе он не стал этого делать. Он, как говорит книга Деяний, придя в Коринф, нашел там неких Акилу и Прискиллу, и «по одинаковости ремесла остался у них и работал: ибо ремеслом их было делание палаток» (Деян. 18, 2-3). «Почему же так поступаю?- объясняет Павел, - Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались бы такими же, как и мы».
Истина всегда целостна, а ложь однобока, хотя этот единственный бок может очень сильно выпячиваться. И за одним только аскетизмом, и за одним только чудотворством, и за одним только знанием Писания, и за одним только тщательным соблюдением богослужебного устава, - за всем этим, в отдельности взятым, может таиться враг нашего спасения.
Суббота
О Божественной мудрости
Мф. 22, 15-22
1 Кор. 2, 6-9
Апостол пишет, как важно, чтобы в новообращенных вера утверждалась «не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор. 2, 5). Он радуется, что благовествование его в Коринфе было «не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор. 2, 4). Но положив такое основание, Апостол говорит, что от верующих не закрыта и мудрость; но мы, - продолжает он, - «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей». Премудрость эта дается «не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого» (1 Кор. 2, 15). Премудростью в собственном смысле является Сам Господь Иисус Христос, Сын Божий. И все, что Он говорил, будучи на земле, отличается, с одной стороны, удивительной простотой: все ясно, все на поверхности. И в то же время всегда чувствуешь, что под этой простотой, как под гладкой поверхностью моря, - неисчерпаемая глубина.
Однажды фарисеи придумали очередной хитрый вопрос: «Учитель! ... Как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет»? Любой прямой ответ был бы против Иисуса. Если не давать, значит - против римской власти. А если надо, значит соглашается с рабством богоизбранного народа.
Обычный человек пустился бы в длинные рассуждения, или сказал бы что-нибудь необдуманное. А Господь начинает с того, до чего бы мы с вами никогда не додумались, но что является совершенно очевидным, с чего просто нельзя не начать. Он говорит: «Покажите Мне монету, которою платится подать». И сами же ответьте: чье на ней «изображение и надпись»? И они сами же ответили: «кесаревы». И сразу каждому ясно, что надо отдавать «кесарево кесарю, а Божие Богу».
В словах и поступках Божьих людей - тот же дух: неожиданный поворот, и - совершенно точное раскрытие вопроса. Один подвижник изгонял беса из человека, а бес сказал ему: «Не выйду, если не скажешь мне, кто праведники, а кто грешники»? А подвижник и говорит: «Грешник я, а кто праведник - знает Бог».
Читаешь такое, и думаешь: как все просто! В следующий раз и я так же смогу, и у меня так же получится! Но и в следующий раз не получится, потому что тут нужно не просто остроумие, не просто опытность и начитанность. Нужно стяжать самое начало премудрости, которое есть «страх Господень» (Притч. 1, 7). Поэтому и пишет Апостол: «Мудрость же мы проповедуем между совершенными», между научившимися всегда ходить пред лицем Господним. Если бы эта премудрость была в людях, то «не распяли бы Господа славы». А кто стал причастником этой премудрости, тому Господь даже говорит: «Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать: ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф. 10, 19-20).
Ну а кто уже готовится к исходу из этой жизни, тому Апостол, еще при жизни испытавший, что нас ждет, - тоже премудро, коротко и исчерпывающе свидетельствует: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».
Воскресение
О злых виноградарях
Неделя 13-я
Мф. 21, 33-42
1 Кор. 16, 13-24
Некий хозяин сдал свой виногдарник в аренду. Хозяин этот - могущественный человек: у него есть власть и силы наказывать злодеев. Но он на удивление терпелив: посылает одних слуг, потом других. Он бесконечно верит в силу добра. Хотя из предыдущих посланников кого били, а кого и убивали, он все же напоследок посылает и сына. Он надеется, он даже уверен (а иначе бы он сына не послал), что тут-то у них проснется совесть, и они «постыдятся сына моего». Сын же - одного духа с отцом: послушно идет туда, где неоднократно проливалась кровь. И лишь когда окончательно обнаруживается, что совесть у злодеев мертва, - только тогда хозяин предает их злой смерти, а виноградник отдает другим.
А что за люди эти виноградари? Не будем уже говорить об их совести, но неужели они не знают силы хозяина и не боятся ни его самого, ни законов своей земли? Может быть очень уж выгодно они арендовали виноградник и думали, что хозяин ничего не понимает в делах? Может быть считали, что хозяин у них в руках и не посмеет отплатить за зло? А может быть того же духа, как тот злой должник, который ни во что поставил прощение ему огромного долга (Мф.18,23-32)? Или - как те завистливые работники, которые фактически не признавали за хозяином права распоряжаться своим добром (Мф.20,1-15)? - Ни те, ни другие, ни третьи просто-напросто не признавали права собственности. И тем, и другим, и третьим - так или иначе говорится: «Друг!.. разве я не властен в своем делать, что хочу»? - И платить сколько хочу, и прощать кому хочу, но и требовать свое, сколько мне положено. Это - мое, и я никому не должен отчитываться.
Писание со всей определенностью утверждает, что «не любящий брата, которого видит», не «может любить Бога, Которого не видит» (1 Ин. 4, 20). А если я не признаю права собственности за человеком, за братом моим, то как я смогу признать право Верховного всемирного Собственника? Как я смогу оценить милость Его прощения, как я признаю за Ним право каждому уделять, сколько Он сам считает нужным, и как я смогу считать себя должником, обязанным что-то давать Ему в свое время? Не случайно всякому насильственному переделу собственности обязательно сопутствует и борьба против Бога.
А значит, на пути к Богу необходимо научиться и уважать право собственности, и даже считать его священным: не подсчитывать чужие доходы, не судить, как ими распоряжаются. И - не требовать, а смиренно просить, и не обижаться, когда не считают нужным дать.