Среда
О сердце
Мк. 7, 14-24
Гал. 6, 2-10
Господь сказал: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека». «Ибо изнутри, из сердца человеческого исходят злые помыслы».
Сердце, это как средоточие креста. Это - самое неуловимое, но и самое драгоценное. Это - то, где начинается путь либо к жизни, либо к смерти. Сердце - твердыня, которая может противостоять любому натиску извне, ибо буквально «ничто», как говорит Господь, «не может осквернить его». Но из сердца же, вопреки всему доброму, могут исходить и потоки скверны.
В четвертом веке в Церкви был спор, что важнее для спасения человека: его свободное самоопределение или Божья спасающая благодать? И иные утверждали, что только свобода, а иные - что только благодать.
И действительно, в иных местах Писания мы найдем свидетельства о безусловном значении благодати, о том, что только «Бог производит в нас хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2, 13).
А в сегодняшнем «зачале» говорится о безусловном значении сердца, о его свободе и ответственности; о том, что человек должен опираться только на самого себя: «Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом». Как будто на свете есть только человек, его дело и плоды этого дела: «Что посеет человек, то и пожнет».
А истина в том, что ни Бог не спасает против воли, ни сам не спасешься без Божьей благодати. Как и спасающая благодать, свободное произволение имеет абсолютное значение. Скажут: как это может быть? мол, всемогущество, ограниченное человеческой свободой, не есть всемогущество; как и свобода, ограниченная Божьим всемогуществом, не есть свобода. Но это лишь гимнастика ума. А ты свободно выбери Бога, выйди навстречу Ему, - и тебе откроется Его всемогущество.
Так и все логические противоречия Священного Писания существуют только в отвлеченном уме, и очень легко разрешаются практически. Вот и сегодня, например, сначала читаем: «Каждый понесет свое бремя», и тут же видим противоположное: «Носите бремена друг друга». А дело в том, что Слово Божие обращено к тебе, как к единственному свободному и ответственному слушателю. Тебе все дано, ты все можешь, и поэтому ни на кого не рассчитывай и не оглядывайся: никто твоего бремени не понесет. Но ты неси бремя своего ближнего!
А чтобы нам решительнее определиться со своей свободой, последуем сначала совету Церкви, совету, который слышим в чине погребения: «Приидите, братия, во гробе узрим пепел и персть, из негоже создахомся». Вот каково всемогущество Бога, вот из чего смог Он нас сотворить. И с другой стороны, - вот куда ведет свободное отвержение Бога.
Четверг
О Церкви и святости
Мк. 7, 24-30
Еф. 1, 1-9
Послание к Ефесянам начинается так: «Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе»...
В наше время «святым» именуется тот, кто уже достиг совершенства, переплыл житейское море и явно прославлен Богом. Но ведь в то время практически все христиане были еще на земле. Граница же между святым и не святым, то есть, между принадлежащим Богу и принадлежащим миру, была довольно четкой. Церковь была гонимой, и входя в число христиан, человек делал серьезный и ответственный выбор.
Итак, обращаясь к святым, к тем, кто внутри, Апостол продолжает: «Бог... во Христе... избрал нас... прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви». Людям, избравшим Бога, Апостол возвещает, что они, оказывается, уже сами избраны Богом, и даже «прежде создания мира». Желая выразить всеобъемлющую силу Божественной любви, Апостол даже говорил, что «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11, 32). Теперь же он хочет показать, что эта любовь не имеет предела и во времени.
Первые христиане, любящие Бога и чувствующие Его любовь, были поистине солью. Но со времени святого Константина эта соль растворилась в океане христианской империи. Этот период продолжается и ныне. Мы тоже называем себя христианами, но как-то так получилось, что название «Церковь» постепенно перешло на здание, куда мы собираемся для молитвы. А совершенная святость окончательно переселилась на небеса. И что же теперь делать с нами, разнородной толпой заполняющими храмы, например, в родительские субботы?.. Однажды у митрополита Московского Филарета спросили, можно ли мирянам быть в алтаре. Митрополит ответил, что хотя канонами это запрещено, но сам он, чувствуя свое недостоинство, не может выгнать из алтаря никого, кто - по праву или не по праву - сюда вошел. Тем более невозможно устроить этакую всецерковную чистку, разделить всех на «полных» и «неполных» членов Церкви, на «истинных» и «не истинных» христиан. Самому же уйти отсюда значит - уйти в раскол.
Но зачем же уходить? Кто мешает тебе увидеть Божию любовь и ответить на нее? Кто мешает стать совершенным, образованным, святым? И кто мешает помогать в этом ближним? Как важно, приобретая христианское образование, приобретать столько же христианского смирения! А если учась, все более противопоставляем «наше» знание «ихнему» невежеству, то наука эта не от Господа Бога. И очень важно, обучая человека «правильному» христианству, одновременно помогать ему и приспособиться к церковной реальности. Входить в церковную ограду надо с любовью, с готовностью терпеть «немощных в вере», и всеми силами помогать им. А то ведь если даже «знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто» (1 Кор. 13, 2).
Слава Богу, что отдавшие свое имя зданию храма все же ходят туда для молитвы. И отправившие святость на небеса все же чтут ее и поклоняются ей. Все посеянное должно вырасти, и Господь запретил Своим ревностным, но не имеющим совершенной мудрости Ангелам до жатвы вырывать плевелы, потому что так легко незаметно выдернуть вместе с ними и пшеницу (Мф. 13, 24-30).
Пятница
О Церкви и церквах
Мк. 8, 1-10
Еф. 1, 1-17
Одно из действий благодати Божией, «каковую Он в преизбытке даровал нам», Апостол видит в том, что Бог открыл некую «тайну Своей воли». А тайна в том, что Бог положил «в устроение полноты времен» «все небесное и земное соединить под главою Христом». И в частности соединить во Христе иудеев и язычников. Ведь то, что для нас сегодня является общим местом, тогда было поистине откровением. И евреи не могли предположить, что когда-то перестанут быть единственным богоизбранным народом. И язычники не могли помыслить, что когда-то им придется принять что-то еврейское. И поэтому когда Господь вдруг повелел апостолу Петру идти к язычнику Корнилию, это было настоящим переворотом в сознании.
Точно также для тех людей, которые однажды пришли вслед за Иисусом в пустынные места, было абсолютной тайной то, что произошло спустя несколько минут. Никто не мог и предположить, откуда «взять здесь, в пустыне, хлебов, чтобы накормить» несколько тысяч. А Господь только и «велел народу возлечь на землю», и вдруг - чудесно умножились единственные пять хлебов и немного рыбок, и все «ели и насытились», и даже «набрали оставшихся кусков семь корзин».
Господь через пророков приоткрывает будущее, но люди слышат ли этот голос? Даже на соборе в Иерусалиме по поводу принятия в церковь язычников - сначала апостол Петр сообщил о факте обращения Корнилия, и как Бог дал при этом «свидетельство, даровав им Духа Святого». Потом Павел и Варнава рассказали, «какие чудеса сотворил Бог чрез них среди язычников». И лишь после этого и Апостол Иаков привел пророчество Иеремии, что некогда будут призваны и «прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя» Господне (Деян. 15, 17).
А пока все должны были идти своими путями. Иудеи - беречь для всего мира веру в единого Бога. А другие народы - до конца пройти путь многобожия, чтобы с одной стороны, явить миру плоды этого пути, а с другой - показать высоту и пределы чисто человеческой мудрости.