Среда
О движении и покое
Мк. 11, 23-26
Еф. 3, 8-21
Однажды Господь в ответ на удивление учеников, что по Его слову тотчас засохла бесплодная смоковница, сказал: «Имейте веру Божию. Ибо истинно говорю вам: если кто скажет горе сей: «поднимись и ввергнись в море», и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, будет ему, что ни скажет».
После этих слов может возникнуть желание проверить либо свою, либо чужую веру. Но - остановимся. Вспомним, как когда-то сатана, возведя Иисуса на высоту, тоже сказал Ему: «если Ты Сын Божий, бросься вниз» (Мф. 4, 5-7). Господь же тогда ответил всем желающим ставить подобные опыты: «Не искушай Господа Бога твоего». Но когда, например, мальчик Прохор, будущий преподобный Серафим Саровский случайно упал с высокой колокольни, Ангелы поддержали его и избавили от смерти.
Забота же и молитва христианина должны быть не о том, чтобы без толку двигать горы, но чтобы самому найти свое неподвижное место в мире. Потому что и так все находится в непрерывном движении. Вот даже и огромные небесные тела как пылинки носятся во вселенной. Но чтобы разобраться в их движении, чтобы вычислить их орбиты и скорости, необходимо где-то поставить точку и объявить ее неподвижной.
И сначала такой точкой отсчета в христианском, воспитанном на Библии человечестве, была, естественно, земля. Солнце же, луна и звезды вращались вокруг нее, потому что и возникли они лишь в четвертый день творения (Быт. 1, 14-19). Потом соблазнились величием солнца, пригвоздили его к пустоте, и заставили нас вместе с землей вертеться вокруг него и вокруг своей оси, - чего человек никогда не примет и никогда не будет говорить: «земля перевернулась». Как и тысячи лет назад, мы всегда будем говорить: «солнце взошло»!
Итак, поскольку неподвижных точек во вселенной нет, то утвердиться на земле как на неподвижном центре вселенной - дело не науки, но - свободной, здравой, просвещенной словом Божиим воли. Дело же науки - потом пересчитать все орбиты по отношению к земле.
Точно так же и с человеком. Бог вдунул душу живую и сказал: «Наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте» «над всею землею, и над всяким животным» (Быт. 1, 28). И душа человеческая по замыслу Творца должна быть в центре. А все остальное - для человека и вокруг него. Но если душа по своей воле сдвинулась с данного ей Богом места, то она начинает все сильнее и сильнее вертеться вокруг всего в мире, вокруг вещей и проблем. Она за всем гонится, а не догнав приходит в уныние и отчаяние. Душа может как бы разлиться по всему миру и совершенно забыть себя. Но когда она вдруг проснется и трезво взглянет на себя и на мир, то непременно придет к выводу, что «суета сует - все суета!.. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Еккл. 1). Нет ничего в этом видимом мире, что могло бы по праву заставить человеческую душу вертеться вокруг себя. Как и Господь говорит: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою» (Мк. 8, 36-37)?
Итак, душе надо понять свою абсолютную ценность и несравнимость ни с чем. И подобно как земле надо просто встать на свое законное место, так и душе необходимо перестать вертеться вокруг всего в мире, вернуться «на круги своя» и «крепко утвердиться Духом» «во внутреннем человеке». Потому что только здесь - точка пересечения миров, видимого и невидимого, и только здесь становится возможным «верою вселиться Христу в сердца» наши. Только здесь, «укорененные и утвержденные в любви Христовой», мы обретем точку отсчета. И только после этого мы сможем и в окружающем мире почувствовать смысл, увидеть иерархию ценностей, то есть «постигнуть», «что широта и долгота, и глубина, и высота», а главное, все более и более при этом уразумевать «превосходящую разумение любовь Христову», чтобы в конце концов «исполниться всею полнотою Божества».
Четверг
О укорененности
Мк. 11, 27-33
Еф. 4, 14-19
Итак, Апостол молится, чтобы Господь дал нам «по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца» наши, чтобы мы, «укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы исполниться всею полнотою Божества» (Еф. 3, 14-19). И далее продолжает: «Дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения».
Ибо младенец очень зависим от внешних воздействий: его легко напугать, обмануть; рядом с ним могут звучать высокие речи, но не находить отзвука в еще не зрелой душе. Так носимые ветром семена растений в иных местах не задерживаются и не могут пустить корни. У некоторых такое младенчество затягивается до глубокой старости. Афиняне, к которым однажды пришел апостол Павел, «ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое» (Деян. 17, 21). Но едва эти люди услышали нечто, как бы пытающееся пустить корни в их душах, они стали насмехаться: «Об этом послушаем тебя в другое время»! Понтий Пилат в ответ на слова Христовы об истине тоже презрительно отмахнулся: «Что есть истина»!
А если истина не укоренилась в душе, то там - мерзость запустения. Как может такой человек руководить другими, как может соединять и примирять, вести ко благу? Куда могли, например, фарисеи вести народ, если самая цель их законнической системы была именно в том, чтобы одновременно сделать и по своей воле, и вроде как бы по Божьей? По этой системе, например, достаточно было сказать: «Дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался», и со спокойной совестью пройти мимо отца и матери. А однажды Господь спросил их: «Крещение Иоанново с небес было, или от человеков»? Они же «рассуждали между собою: если скажем: «с небес», то Он скажет: «почему же вы не поверили ему»? А сказать «от человеков» - боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем». И это не было смиренным признанием своего неведения. Они не заинтересованы в истине. Их то колеблет боязнь потерять авторитет, обнаружив свою непоследовательность, то - увлекает физический страх разойтись с общенародным мнением. Того, кто не хочет укорениться и утвердиться во Христе, не хочет быть в центре, во внутреннем человеке, - неизбежно постигает участь всех колеблющихся и увлекающихся, всех, поступающих по суетности ума своего: его всюду уловит и лукавство человеков, и хитрое искусство обольщения. И в конце концов он доходит до полного бесчувствия, делая «всякую нечистоту с ненасытимостью».
А в центре мира, во Христе, идет творческая, созидательная работа. Он - Глава всего. И от Него все тело Его Церкви, «составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви».
Пятница
О безумных виноградарях
Мк. 12, 1-12
Еф. 4, 17-25
Некий хозяин устроил виноградник и сдал его виноградарям, договорившись об арендной плате. Но едва виноградари заключили договор, как сразу повели себя крайне нагло: сколько ни посылал к ним хозяин слуг за положенной долей, - виноградари «то били, то убивали» их. «Имея же еще одного сына, любезного ему, напоследок послал и его к ним, говоря: постыдятся сына моего»...
Общеизвестно, что хозяин - Бог Отец. Слуги - пророки, напоминающие, что над нами есть Хозяин, и мы нечто должны Ему. Ну а сын хозяина - Единородный Сын Божий. Отец послал Его уже не просто напомнить, но коснуться самого сокровенного в человеке, разбудить его совесть: «может быть, постыдятся сына моего». Со стороны Бога все честно выполняется: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин. 5, 15). И мало того: Бог Сам пришел к отступившим от Него людям. Всемогущий и неприступный Бог стал соразмерным и доступным человеку. Но что получилось? - Эта соразмерность и доступность дала неожиданную возможность борьбы с Богом, и не какой-то духовной борьбы, но - до оплевания и распятия. Последняя надежда Бога вывести человека со дна погибели - это одновременно и последняя безумная надежда богоборческих сил уничтожить Бога, и получить мир в полное владение. Крайняя попытка устыдить становится поводом явить крайнее бесстыдство. Фарисеи, например, сразу «поняли, что о них сказал притчу». И не стали даже выяснять, а каких именно плодов ждет хозяин? Они тут же примкнули к виноградарям и тоже «старались схватить Его».