СЕДМИЦА 23-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ
О чудесах и о вере
Лк. 10, 22-24
1 Фес. 1, 1-5
Однажды Господь сказал: «Все предано Мне Отцом Моим; и кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть». После этого Господь, «обратившись к ученикам, сказал им особо: блаженны очи, видящие то, что вы видите». Тех же, кто имея очи не видит, - Господь укоряет такими словами: «Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел» (Ин. 8, 42). Значит, как Сын открывает Отца, так же и Отец открывает Сына; и люди, приходящие к Иисусу Христу, не столько познают чужое и незнакомое, сколько узнают родное.
Так же мыслит и Апостол Павел. «Всегда благодарим Бога за всех вас», «зная избрание ваше», - пишет он Фессалоникийцам. «Потому что наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе». Получается, что в чудесах Апостол видел не столько причину обращения людей, сколько - свидетельство, «удостоверение» того, что они уже избрали Бога, и сами Им избраны.
Хотя и чудо способно рождать веру. После превращения воды в вино «уверовали в Него ученики Его» (Ин. 2, 11). А иногда Апостол пишет с горьким укором: «Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него» (Ин. 12, 37)! Но чаще - прежде, чем сотворить чудо, Господь требовал веры. Прежде чем вернуть зрение слепцам, Он спросил: «веруете ли, что Я могу это сделать» (Мф. 9, 28)? Также Иаиру, когда принесли весть о смерти дочери, Господь сказал: «Не бойся, только веруй» (Мк. 5, 36). А придя в Свое отечество, Он «не совершил там многих чудес по неверию их» (Мф. 15, 38)...
Дело в том, что человек - не зеркало, просто отражающее нечто; и не бумага, на которой пиши что хочешь. Бог «просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 9), и человек несет в себе эту таинственную печать Божественного просвещения. Бог вдунул душу живую, и эта душа должна помнить, ради чего создана, и с Кем должна быть в союзе любви. В том-то и ужас, что Сотворивший человека «пришел к своим, и свои Его не приняли». Это непостижимо и противоестественно. Но зато «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12). Господь чудесами старался пробуждать тех, кто почти забыл о своем небесном отечестве. Но с другой стороны, если чудо совершалось, - это было свидетельством, что перед Господом души, которые все-таки помнят, из Чьих уст вышли, которые вместе со всеми от века благочестивыми царями и пророками именно «желали видеть» «и слышать».
Чудо и вера всегда рядом, как Бог и человек. Чудо, это - все, что делает Бог. Это и сотворение мира, и установление в нем определенного порядка. Это и промысел о всем творении, и - особый, о каждом человеке. Но только вера способна опознать чудо, как чудо, а не как «естественное», просто еще «научно» не объясненное.
И дай Бог, чтобы и вера наша и видела, и рождала чудеса, и чтобы чудеса эти еще более оживляли и укрепляли нашу веру.
О молитве Господней
Лк. 11, 1-10
1 Фес. 1, 6-10
Однажды, когда Господь «в одном месте молился, и перестал, один из учеников Его сказал Ему: Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих». И далее следует молитва «Отче наш». По Матфею же Господь Сам предложил ученикам эту молитву, предварительно сказав: «А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им; ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф. 6, 7-8). В чем же особенность христианской молитвы, и в чем ее отличие от молитвы языческой?
Во-первых, я называю Бога Отцом, и в то же время исповедую, что живет мой Отец не здесь, а в ином, и даже совсем ином месте: «на небесах». Тем самым я сразу уподобляю себя блудному сыну из евангельской притчи (Лк. 15), который вдруг пришел в себя и вспомнил, что где-то далеко у него есть Отец, и пора к Нему возвращаться. И я понял, что мое спасение только в бесконечном возрастании славы, милосердия, и могущества моего Отца, чтобы их хватило покрыть и мои грехи. Об этом я молюсь прежде всего: «да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое».
Я своими глазами увидел, куда завела меня моя греховная воля. Я отрекаюсь от нее, и отныне - «да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли». Хочу, чтобы отныне и на земле, и во мне - воля Отца столь же безусловно совершалась, как на небе, в мире бесплотных Ангелов, беззаветно Ему преданных.
Далее прошу: «хлеб наш насущный даждь нам днесь». Но почему именно «наш», а не просто «насущный», как в притчах Соломона? Там все понятно: «нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом», то есть не давай мне лишнего, а только необходимое. Но мы упорно просим именно «наш насущный» хлеб. Значит, выражаем готовность принять, как насущный хлеб, даже то, если Господь сочтет, что для нас «насущно» остаться «днесь» вообще без хлеба.
«И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». А этим прошением Господь в наши собственные руки вверяет наше спасение: как будем прощать, так и нам простится. Кажется, вот оно, в руках!..
Но с ужасом вижу, «что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего, и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти» (Рим. 7, 21-24)? И остается только умолять: «не введи нас во искушение». Да, мы знаем, что не Бог нас искушает, «но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью» (Иак. 1, 13-15). Но все же молимся, чтобы Господь избавил нас от последствий нашей греховной похоти. Да, нам сказано: «С великой радостью принимайте», «когда впадаете в различные искушения» (Иак.1,2). Что же, и будем радоваться, когда Господь этому попустит. Ну а пока - молимся, чтобы все-таки и не впасть. И Сам Господь, хотя и говорил: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ин. 4, 34), но тоже молился в Гефсиманском саду: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня Чаша сия» (Мф. 25, 39).