Однажды приступили к Господу Иисусу Христу «фарисеи и саддукеи, и, искушая Его, просили показать знамение с неба» (Мф. 16, 1). Но Господь ответил: «род сей лукав; он ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка».
Все, что делал Господь, это, во-первых, любовь и милосердие. Во-вторых, это всегда чудо, то есть свободное и независимое распоряжение всем, что в мире. И в-третьих, это еще и «знамение», то есть указание на Его высочайшее достоинство. Господь делает, а в результате получается и одно, и другое, и третье. Он и обличает тех, кто пытается оторвать одно от двух других. Любовь без чуда, это не любовь, а бессилие. Чудо без любви - всего лишь фокус. А просто знамение, это всего лишь - самореклама. И в том, что фарисеи в поисках знамения ухитряются не увидеть неотрывной от знамения всемогущей любви, Господь видит их безнадежное пребывание во тьме.
Чтобы рассеять эту тьму, Он приводит два как бы примера. «Как бы» - потому что всякий пример, это, во-первых, чей-то свободный выбор. Во-вторых, это - конкретное событие. А в-третьих, это еще и суд над тем, кто в подобной ситуации поступил не так. «Пример», это - как свеча, поставленная «на подсвечнике, чтобы входящие» не просто услышали о свете, но реально бы «видели свет», и спохватились бы, что их тайное вдруг стало явным.
Потому-то «царица Южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их». «Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его». И как же не осудит их царица Южная! Она, женщина, оставляет надолго свое царство, и «от пределов земли», за тысячу верст, и не в кресле самолета, а на верблюде, по аравийской пустыне отправляется только затем, чтобы «послушать мудрости Соломона»! А «здесь», совсем рядом, Тот, Кто неизмеримо «больше Соломона».
И как же не осудят их Ниневитяне! Они поверили пророку Ионе, «и объявили пост, и оделись во вретища», «и крепко вопияли к Богу», и «каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих» (Иона 3,5-8). А «здесь» - Тот, Кто «больше Ионы», терпеливо зовет покаяться.
А что касается собственно «знамения», если так хотите его видеть, то - пожалуйста: «Как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи». Ибо самое великое, что совершил Господь, это - Его жертвенная тридневная смерть, и воскресение. В этом, во-первых, высшее откровение Его любви; во-вторых, совершенная победа над косностью вещества, то есть, над смертью. И кто увидит в этом всего лишь «знамение», тот сам себя осудит последним, страшным судом.
Вторник
О очищении ока.
Лк. 11, 34-41
1 Фес. 3, 9-13
Господь сказал: «Светильник для тела есть око; итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло; а если око твое будет худо, то и тело твое будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма»?
Значит, око освещает не столько внешний мир, сколько - собственное тело! И вполне зрячее око может быть причиной того, что все «тело твое будет темно».
Преподобный Дорофей приводит пример. Стоит человек на улице. Проходит некто мимо, и думает: «вот, ждет, кого бы ограбить». Тут же проходит другой, и думает: «вот раб Божий ждет друга, чтобы вместе пойти помолиться». Потому что у одного око темное, а у другого - светлое. Или - еще пример. Один епископ увидел проходящую мимо известную в городе блудницу, и... заплакал. «Посмотрите, - сказал он своим собратьям, - с каким тщанием эта женщина украшает себя, чтобы угодить поклонникам. С таким ли усердием мы украшаем себя добродетелями, чтобы угодить Небесному Жениху»? Даже при взгляде на источник греха и соблазна, все тело святого человека просветилось, и его воля еще более окрепла, чтобы трудиться для Царства Небесного. Что же он скажет, глядя на тех, кто преуспевает в добре? Конечно же, вместе с Апостолом воскликнет: «Какую благодарность можем мы воздать Богу за вас, за всю радость, которою радуемся о вас пред Богом»!
А человек с темным оком от всего оскверняется. На что бы он ни взглянул, - в нем оживают и копошится темные страсти: то гнев, то вожделение, то зависть. Фарисеи осквернились даже взглянув на Господа Иисуса, осудив Его за то, что не совершил ритуального омовения рук перед едой. Сами они всегда тщательно мыли руки, потому что для них все вокруг было скверным и нечистым, - настолько темно было их око, настолько «внутренность» их была «исполнена хищения и лукавства»!
Господь обличил их в этом, и открыл, какой помысел должен быть в сердце, чтобы светлым оком смотреть вокруг: «Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть; тогда все будет у вас чисто». Как только научишься видеть во всем повод для творения милостыни, сразу все темные чары рассеются, мир преобразится, и все внутри и вокруг «будет светло» «так, как бы светильник освещал тебя сиянием».
Так и в приведенном в начале примере. Второй прохожий поистине желал творить милостыню «из всего, что у него есть». Едва увидев человека на улице, он первым делом подал ему милостыню хотя бы добрым помышлением о нем.
Среда
О десятине и о милостыне.
Лк. 11, 42-46
1 Фес. 4, 1-12
Обличая фарисеев, Господь сказал: «Горе вам, фарисеям, что даете десятину с мяты, руты и всяких овощей». А вчера мы слышали: «Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть».
Закон о десятине был установлен в ветхозаветные времена. Бог через Моисея повелел, чтобы одиннадцать колен Израилевых, между которыми была разделена земля обетованная, давали бы «десятину из всего» - двенадцатому колену, колену Левия, «за то, что они исправляют службы в скинии собрания» (Чис.18,21).
Но Господь не противопоставляет милостыню десятине. Понятие милостыни и шире, и глубже, как и все, чему учил Господь, по сравнению с Ветхим заветом. Вот на упорный вопрос: «что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную»? - Господь не десятину предлагает платить: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах» (Мф.19,16,21). Вот Закхей мытарь восклицает: «Господи! половину имения я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк. 19, 8)! Или вот - бедная вдова тайно кладет в сокровищницу две лепты, и пред Богом оказалось, что она положила «больше всех» (Мк. 12, 43-44). Да и стакан воды, поданный ради Христа, тоже Ему дорог.
Милостыня - все то, что в духе свободы и любви. И десятина может быть как милостыня, если она по свободному произволению, от чистого сердца. Авраам сам, по своей воле, дал Мелхиседеку, «священнику Бога Всевышнего», «десятую часть из всего» (Быт.14,18-20). Иаков обещал на пути в Месопотамию: «Из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть» (Быт.28,22). Не за то укорял Господь фарисеев, что давали десятину, но за то, что при этом нерадели «о суде и о любви Божией».
Все, что в духе свободы, - трудно. Проще - когда назначили цену, и - отдал. Тут, кстати, и погордиться можно, и одновременно пороптать. А когда о цене молчат, начинается борьба помыслов: мало дать - стыдно, много - жалко. Вот и думай, и решай.
Наша церковь сохранила дух Христовой свободы. И хотя мы видим, что в свечном ящике на все установлены определенные цены, но мы понимаем, что так быть не должно. Ревнующие о благочестии священники постепенно стараются вводить в своих храмах свободное пожертвование за все, даже за свечи. Но и везде, в любом храме: если не можешь заплатить установленную цену за что-либо, скажи об этом, и никто тебе не откажет. Апостол заповедует, чтобы мы «ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво».
Но как недопустимо говорить дающему: «мало», столь же недопустимо говорить: «много». Один Бог знает, что для кого много, а что мало. Главное, чтобы давать смиренно, понимая, что ничем не сможешь оплатить благодати Святого Духа. Но и не давать, или давать мало, - тоже надо смиренно, и не смотреть при этом завистливым оком на плоды чужой щедрой милостыни.
Четверг
О «мире и безопасности».