Но и пожилых вдов, которые уже не помышляют о браке, Апостол советует принимать с большим разбором. «Вдовица должна быть избираема не менее, как шестидесятилетняя, бывшая женою одного мужа, известная по добрым делам, если она воспитала детей, принимала странников, умывала ноги святым, помогала бедствующим, и была усердна ко всякому доброму делу» (1 Тим. 5, 9-10). Она должна была своей жизнью заслужить любовь и безбедную старость. А также - если у нее нет взрослых детей и внуков, которые могли бы ее содержать.
А в современной церковно-общественной жизни мы иногда видим, как молодые, чистые сердцем люди, желающие послужить Богу и ближнему, вывешивают объявление о своем намерении. По этому объявлению начинают обращаться люди, самые разные, и чаще - неверующие. И вот, молодой человек начинает ухаживать за таким стариком. Разумеется, совершенно бесплатно. Хотя порой и есть чем заплатить; хотя порой есть и дети, и внуки. Но старик со всеми порвал, потому что всю жизнь любил только себя. Как последняя надежда, дана ему немощная старость, чтобы хоть тут разжал руку, попросил бы у родных помощи и прощения. А усердный христианин лишает его и этой возможности. Сам же часто оказывается на положении раба, которым помыкают, капризничают, и в результате - ни пользы, ни радости.
Поэтому жить надо так, чтобы в старости вокруг тебя были люди: и детей рожать, а не убивать их во чреве, и воспитывать по-христиански, и к послушанию приучать с раннего возраста, и с внуками не лениться сидеть, тоже стараясь воспитать их людьми. Ну а если не смог заслужить ответной любви, то роптать не на кого: пожинаешь то, что посеял. И надо быть готовым хотя бы платить за помощь, когда будешь в ней нуждаться.
А усердному христианину лучше бы вспомнить, что Господь велел взять именно «свой крест» (Мф. 16, 24). У каждого есть свои старики, свои больные. Но тут - не интересно: тут обыкновенный человеческий долг, а не «христианский подвиг». Да и тоже порой надо преодолеть вражду, гордость, отчужденность. И пока ты ухаживаешь за чужими, они тоже где-то ищут помощи, и к ним тоже, может быть ходит такой же ревностный христианин, оставив своих стариков.
Среда
О детстве и богатстве.
Лк. 18, 15-17, 26-30
1 Тим. 5,22 - 6,11
Приходящие к Иисусу Христу женщины приносили «и младенцев, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же, видя то, возбраняли». Почему возбраняли? Может быть, потому же, почему и сейчас иные считают, что общение с Богом, участие в церковной жизни возможно только для сознательных, взрослых людей. А может быть, просто потому, что - бегают, шумят, отвлекают. Господь же одобрил не ревность учеников о тишине, правильности и разумности, но - упорное стремление матерей хотя бы поднести своих детей к Нему, хотя бы, как говорится, «приложить» их к святыне. «Пустите детей приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Божие». И потом добавил: «Истинно говорю вам: кто не примет Царствие Божие как дитя, тот не войдет в него». И ученики, обескураженные повелением учиться у неразумных детей, со страхом и недоумением спросили: «Кто же может спастись»?
Но, строго говоря, этот вопрос был задан не сразу после разговора о детях. В сегодняшнем «зачале» - так называемая «преступка»: пропущен рассказ о богатом и хорошем человеке, который с печалью отошел от Господа, когда услышал, что для входа в Царствие Небесное ему необходимо все продать и раздать нищим. Господь сказал о нем: «Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие»! И тут-то ученики ужаснулись: «кто же может спастись»?!
Тот, кто когда-то установил читать это «зачало» с «преступкой», остро чувствовал одинаковую трудность двух задач: стать как дети, и - оставить богатство. Апостол даже говорит, что «корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры, и сами себя подвергли многим скорбям». Апостол напоминает, что «мы ничего не принесли в мир, ясно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушения и в сеть, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу».
Кто решается все раздать, тот как бы заново рождается в мир, как ребенок, обнаженный, беззащитный, зависящий от других. Как же это трудно! Тут и воскликнешь вместе с учениками: «Кто же может спастись»?! Но Господь утешает: «невозможное человекам возможно Богу». И правда: сумел же Он без нашей помощи родить нас в эту жизнь! Сможет родить и в жизнь вечную, если только будем послушно следовать «здравым словам» Его, «и учению о благочестии». Но зато как всегда радостно, когда рождается новый человек - для этой ли жизни, или для Царствия Небесного!
Поэтому только тот дом, где есть и старики, готовящиеся «Туда», и малые дети, недавно пришедшие «сюда», - есть по-настоящему полный, живой дом.
Четверг
О «сокровенном».
Лк. 18, 31-34
1 Тим. 6, 17-21
Однажды Петр, испуганный судьбой юноши, который, предпочтя богатство, отошел от Иисуса Христа, - со страхом напомнил: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою». Господь успокоил его. Он пообещал, что «нет никого, кто оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер, или жену, или детей для Царствия Божия, и не получил бы гораздо более».
Господь сказал, как власть имеющий. И вдруг тут же отвел в сторону учеников, и, не слышно для остальных, сказал: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и совершится все написанное чрез пророков о Сыне Человеческом: ибо предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его, и будут бить, и убьют Его; и в третий день воскреснет». И это говорит Тот, кто минуту назад столько наобещал Своим последователям! Ученики ничего не поняли. Потому что, как объясняет Евангелист, «слова сии были для них сокровенны».
«Сокровенны»... Такое удивительное, объемное слово. Но что, в свою очередь, сокрыто за ним? Часто оно звучит как укор тому, кто, имея глаза, не видит, и, имея уши, не слышит. Что-то бывает сокровенным, потому что «тьма ослепила» «глаза» (1 Ин. 2, 11). Или - потому что «бог века сего ослепил умы, чтобы» «не воссиял свет благовествования о славе Христа» (2 Кор. 4, 4). Могут и страсти ослеплять, сокрывая истину. Сребролюбец, не желая расстаться с богатством, сам закрывает глаза, и хочет, чтобы прямое, очевидное повеление все раздать и следовать за Христом - оказалось бы только притчей, которую надо разуметь как-нибудь «духовно».
А ученики были ослеплены лучами славы своего Учителя. Их ослепляла и радостная надежда - во много раз получить за понесенные труды. И вдруг - эти слова, что Его Самого оскорбят, оплюют, и, в конце концов, распнут! Они, наверное, тоже подумали, что это какая-то новая, еще не истолкованная притча.
Итак, надо заботиться, чтобы никакое пристрастие не ослепляло ни глаз, ни ума. Чтобы, например, богатые «не высоко думали о себе и уповали бы не на богатство неверное», но «богатели добрыми делами, были щедры и общительны». В попытках объяснить необъяснимое надо также беречься «негодного пустословия» и «лжеименного знания».
И тогда «сокровенное» предстанет в своем чистом виде: как Божественная тайна, которую не разгадывать надо, но - погрузиться в нее, и которую «в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь царствующих, и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может.
Ему честь и держава вечная! Аминь». (1 Тим. 6, 15-16).
Пятница
О постоянной и переменной составляющих.
Лк. 19, 12-28
2 Тим. 1, 1-2, 8-18
Притча о минах наводит на сравнение с притчей о талантах. И там, и здесь некий господин, отходя, оставляет каждому рабу некую сумму денег. Но талантов давалось разное количество, «каждому по его силе» (Мф. 25, 15). Мина же - только одна каждому. Приращение талантов шло половина на половину. А на одну мину один приобрел десять, другой - пять. Нерадивый же раб возвратил либо единственный талант, либо единственную мину.