Но как после этого должны мы смотреть на всех вокруг, и даже на самых близких? От всех в любой момент ждать предательства? Ну а что тут удивительного, если не только от других, но, в первую очередь, - от самих себя предостерегает слово Божие: «Будем опасаться, чтобы» «не оказался кто из вас опоздавшим». Ведь было же это: те избранные, которым было «прежде возвещено, не вошли» «за непокорность». Поэтому «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших». Потому что и наши собственные сердца могут ожесточиться, и из них может выйти злая воля, несмотря на все откровения и предостережения.
Ни о себе, ни о других - ничего мы до конца не знаем. Это только для Бога «нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто пред очами Его». И не с таким вниманием и опасением должен я смотреть вокруг себя, сколько - за самим собой, чтобы не пострадать мне, например, просто за злословие и пустословие, а не за Христа. Как писал Иоанн Лествичник: «убоимся Бога, по крайней мере так, как боимся зверей: ведь не лезем же мы в чужой сад, когда знаем, что там злая собака». И заповедь Божья говорит: «Даже в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого; потому что птица небесная может перенести слово твое, и крылатая - пересказать речь твою» (Еккл. 10, 20). И не птица будет виновата, не доноситель, но сам ты. Потому что нарушил Божье слово.
Среда
О земле негодной и близкой к проклятию.
Лк. 21, 5-7, 10-11, 20-24
Евр. 5, 11- 6, 8
«О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать», - пишет Апостол Павел в послании к Евреям.
Перед этим он начал было объяснять значение слов «Ты Священник вовек по чину Мелхиседека», но вдруг остановился. На него как бы нахлынуло все, что ему пришлось, проповедуя Евангелие, претерпеть от своих соплеменников. Вспомнилось с досадой, потому что много столетий Бог вел Свой народ, и теперь кому же, как не им, «надлежало быть учителями». А - их самих надо «учить первым началам слова Божия». Судя по времени, они уже в зрелом возрасте, а оказывается, им еще «нужно молоко, а не твердая пища». Такой - «несведущ в слове правды». Ему надо объяснять, что - добро, а что - зло. А у духовно взрослого «чувства навыком приучены к различению добра и зла». И он уже будет делать добро, хотя бы весь мир делал противоположное, и не сделает зла даже под страхом лишений и смерти.
«Посему, оставивши начатки учения Христова, поспешим к совершенству», - продолжает Апостол. Ему досадно, что евреям все еще нужно доказывать необходимость обращения «от мертвых дел» закона к живой «вере в Бога». Он хочет, чтобы перестали спорить «о крещениях», то есть о ветхозаветных омовениях, как некогда «у Иоанновых учеников произошел спор с иудеями об очищении» (Ин. 3, 25). Он хочет, чтобы они не дознавались, каким образом в «возложении рук» сходит Святой Дух, и чтобы не допытывались конкретных подробностей «о воскресении мертвых и о суде вечном». Все «это сделаем, если Бог позволит». Но всему свое время.
Апостолу досадно, ведь он обращается к тем, которые уже «вкусили, что благ Господь» (1 Пет. 2, 3). А таких, вкусивших и отпадших, «невозможно опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия, и ругаются Ему». И правда, бывают такие ситуации, когда, например, церковный человек, много читавший, много знающий, вдруг совершает явный смертный грех, и считает себя правым. Священнику тут и сказать-то нечего, как нечего было сказать Иосифу Марии, когда он заподозрил Ее в нарушении целомудрия.
«Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь, и произращающая злак», «получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы - негодна и близка к проклятию, которого конец - сожжение».
Не все адресаты Апостола были в таком состоянии, хотя он и обращается ко всем. Он не боится обидеть не согрешивших. Усердные станут еще усерднее, и что в них есть доброго, того не убудет. Но напрасно будут обижаться те, кого касается обличение. На упорных и противящихся, как мы знаем из истории, вскоре действительно придут «дни отмщения», «великое бедствие на земле и гнев на народ сей». От этого и хотел Апостол спасти тех, за кого «желал бы сам быть отлученным от Христа» (Рим. 9, 3).
Четверг
О самодостаточности Священного Писания.
Лк. 21, 28-33
Евр. 7, 1-6
Продолжая показывать живую, неразрывную связь Ветхого и Нового заветов, Апостол Павел сегодня отталкивается от сто девятого псалма Давида, где есть такие слова: «Клялся Господь и не раскается: Ты Священник вовек по чину Мелхиседека». Кто этот Мелхиседек? И кто этот «Ты»?
О Мелхиседеке известно крайне мало. Однажды Авраам возвращался с победой. В это время «Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, - он был священником Бога Всевышнего, и благословил его, и сказал: благословен Аврам от Бога Всевышнего, Владыки неба и земли; и благословен Бог Всевышний, Который предал врагов твоих в руки твои». И «Аврам дал ему десятую часть из всего» (Быт. 14, 17-20). Вот и все. Лет четыреста это событие хранилось в памяти потомков Авраама, потом было записано Моисеем. А спустя еще двести лет - другой пророк, Давид, пишет этот таинственный псалом, начинающийся словами: «сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня». «Из чрева прежде денницы родих тя». «Ты Священник вовек по чину Мелхиседека».
Павел пишет об этом же спустя еще тысячу лет. И - то, что о Мелхиседеке больше ничего не сказано, - и для Давида, и для Павла является не недостатком, но прямой характеристикой. Он «без отца, без матери, без родословия». А значит, он не имеет «ни начала дней, ни конца жизни». И священство Мелхиседека именно потому, что оно неизвестно откуда взялось, - является особым, высшим чином священства, в отличии от «правильного», наследственного, однажды установленного. А из того, что начало священства Мелхиседека не указано, следует, что он «пребывает священником навсегда».
Апостол обращает внимание и на то, как к Мелхиседеку отнесся Авраам. Он, хотя и сам был избран Богом, хотя и сам имел «обетования», но все же, как меньший, дал Мелхиседеку «десятину из лучших добыч своих». И Апостол не строит предположений, почему Авраам так сделал. Он воспринимает это как факт, и отмечает, что здесь «сам Левий», которому впоследствии дано было потомственное священство и право получать десятину, еще находясь в чреслах Авраама, сам дал десятину Мелхиседеку. И это говорит о превосходстве священства по чину Мелхиседека.
Так, через ветхозаветный образ Мелхиседека Апостол Павел объясняет наследникам Ветхого завета - и вечность Иисуса Христа, и Его особое священство. Объясняет, кто есть тот «Господь», Которому «рече Господь» в псалме Давида, кто тот «Священник иной» (Евр. 7, 15), Который раз и навсегда Своим единым жертвоприношением очистил наши грехи.
И мы не устаем удивляться, как все книги Ветхого и Нового заветов, писанные самыми разными людьми на протяжении почти полутора тысяч лет, мирно умещаются в одну обложку. И не тесно им, и не противоречат друг другу! И еще обратим внимание на самодостаточность Священного Писания. Оно не требует ни дополнения, ни подтверждения из других источников. И не только то, что в нем сказано, но и то, что умолчено, - одинаково красноречиво и исполнено смысла.
Пятница
О Священнике и священниках.
Лк. 21, 37 - 22, 8
Евр. 7, 18-25
Назначение священства - быть посредником между человеком и Богом. Люди всегда чувствовали вину пред Высшим Существом, и всегда желали, чтобы кто-то заступился за них, принеся умилостивительную жертву. Предоставленные своей воле, люди порой приносили даже сынов и дочерей. Но Бог, устанавливая завет с Израилем, повелел приносить животных. Бог назначил потомство Левия, одного из двенадцати колен Израиля, совершать эти жертвоприношения. И вдруг, спустя почти полторы тысячи лет, обнаруживается полная «немощь и бесполезность» этих установлений! Как же трудно было евреям понять и принять это! Но, с другой стороны, как же трудно принять и почувствовать Новый завет без Ветхого!