Сегодня в Евангелии Господь говорит: Два человека вошли в храм помолиться. Один фарисей, а другой мытарь. Фарисей пошел вперед, считая себя вполне достойным, и так в себе внутренне молился Богу: « Отче, ». Так молился фарисей. Он пред Богом хвастался своими делами, перечисляя свои внешние добрые дела. Но какую цену сами по себе они имеют? При желании и каждый человек может дать какую-то часть своего дохода в церковь или нищим, может поститься, может воздерживаться от крупных грехов, но при этом совершенно забывать и не видеть бесчисленное множество внутренних душевных грехов. Злоба, зависть, ненависть, злопамятство, вражда, гневливость, тщеславие, гордыня – все это может жить в душе наряду с внешними добродетелями, перечисленными фарисеем, и совершенно осквернять всего человека, делать его полностью непотребным пред Богом. И мы знаем, что фарисеи, которые исполняли внешнюю сторону заповедей Моисея с точностью: давали десятину, и соблюдали посты, и делали многое другое, – при этом лютой ненавистью возненавидели Господа Иисуса Христа. Они завидовали Господу, поскольку Он приобретал влияние на людей. Они сами хотели владеть народом, хотели получать от Него всякие материальные блага, почет, уважение и прочее. Вот почему они и все добрые дела делали напоказ. Подчеркивали, где можно, свои добродетели. Молились на людях. Господь говорит: «Если хочешь помолиться, в свою , т.е. в свою комнату или в свою душу, и там молись тайно » (Мф. 6:6). Фарисеи же на перекрестках улиц, – не только на улице, но на перекрестках, чтобы со всех сторон было виднее, – становились и молились.
Так, наряду с некоторыми внешними добродетелями, их души были преисполнены всякой нечистоты, и они эту нечистоту не сознавали, не каялись в ней, напротив, считали себя праведниками и с высоко поднятой головой обращались к Господу: Господи, . Им подобны и ныне те из христиан, которые также опираются на свои добрые дела, исчисляют свои добродетели пред Богом и людьми и надеются, что через них они спасутся. Это великое заблуждение.
Если бы мы и все заповеди Божии исполнили, то и тогда не имели бы права выставлять свои добрые дела пред Богом. Ибо Господь говорит: «Если вы сотворите все повеленное вам, т.е. все заповеди, говорите себе, что мы рабы неключимые, которые что должны были сделать, то и сделали». Творец мира Господь от Своих созданий, от Своих рабов требует выполнения заповедей. И если мы их и выполним, то чем же нам гордиться? Возьмем пример из жизни. Человек служит где-нибудь. Начальник говорит ему: поезжай туда-то, приготовь то-то, перепиши то-то и т.д., и т.п. Подчиненный исполняет. Может ли он хвалиться тем, что исполнил свою работу? Нет, ибо он обязан делать то, что сделал. Так и мы обязаны исполнять все заповеди Божии и нечего нам хвастаться какими-нибудь отдельными добрыми делами, тем более, что эти отдельные добрые дела вовсе не доказывают, что душа наша чиста. Есть добрые дела, но есть у нас и бесконечное множество всяких пакостей, всяких нарушений заповедей Божиих. Уже одно то, что мы постоянно осуждаем друг друга, вопреки прямому запрещению Господа: Не судите, не осуждайте, иначе сами будете осуждены, – свидетельствует против нас. Мы не обращаем внимания на слова Господа, и судим, осуждаем, празднословим, тщеславимся друг пред другом и пр. пр.
Так что даже тот человек, который и все исполнил бы, не может гордиться пред Господом, не может требовать, чтобы Господь принял его в Царствие Божие. Каждый человек обязан по силе своей исполнять все заповеди Божии. И если бы он их исполнил, то и тогда должен был умолять Господа: «Господи, с Твоей помощью я сделал то или другое, но от Тебя зависит принять эти мои дела, простить меня, помиловать и ввести в Царствие Божие». «Помилую, – говорит Господь, – его же милую. Ущедрю, его же щедрю». То есть помилование, милосердие Божие к нам зависит не просто от наших дел, а от Бога.
С каким же настроением мы должны обращаться к Господу? Явно, что фарисей был осужден, его молитва не могла быть принята. И вот Господь показывает иной пример молитвы: грешника – мытаря. Мытарь вошел в храм и не смел пойти вперед, но остался у дверей. Он не дерзнул поднять, как сказано в притче, очей на небо, опустил их в землю, бил себя в грудь и говорил только: .