И вот в это сложное, смутное, тяжелое время нашей Российской жизни, от вас православных христианок России, кто верит всей душой в Воскресшего Спасителя мира и надо нести слово проповеди, слово Благовестия, слово радости, что мы после страшных времен, страшного времени, когда нас стремились изничтожить, убить в наших сердцах православную веру, малая толика наших бабушек, она сохранила Православие и свет Веры, донесло до ваших сердец. Вы внуки жен-мироносиц послевоенного времени, кто, пройдя все ужасы войны, но, не забыв Бога, они пришли, молились и как могли вам тогда еще младенцам возвещали истину радости Воскресения. Тогда они ходили в церковь, я это помню практически, брались за ручку, несли маленькие узелочки, кусочек черного хлеба, случайно яичко попадется, а так кусочек масла и это был весь праздник Пасхи в то голодное, жестокое, послевоенное время, когда эшелонами шел хлеб — богатство России на запад освобожденным странам: Югославии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии, Германии. Хлебушек наш шел эшелонами. И мы в голодные послевоенные года, а так было у нас и до войны. Они отнимали у нас, та система коммунизма последний кусок хлеба от вас от детей. И вы просили тогда, рожденные в послевоенное время: «мама, бабушка, дай хлебца». Вот мы так победители, кормили побежденных, вновь грабя свой народ, вновь отнимая у нас телесную пищу, не говоря от духовной пище, о храмах. Храмы были закрыты. Нас было очень мало и было запрещено и ходить и освещать и посещать храм Божий. Стояли комсомольцы, пионеры, учителя у двери и за руки вырывали учеников, кто идет на Пасхальную службу. Били нас жестоко, били нас очень крепко, били нас ожесточенно, выбивая из нас понятие о куске хлеба, понятие о Боге в угоду запада. Так и сегодня нас также бьют те предатели России, предатели Родины, опять работают на запад, опять стремятся убить душу русского человека, опять они желают нас оставить без Бога, без креста, без духовного куска хлеба, без радости Пасхи.
Вот я к вам и обращаюсь, спасибо, что вы есть сильные наши богомольцы, а сегодня были у исповеди, немножко отвлекусь. Пришли причащаться. Постом не были, по десять лет не были в Церкви. Но разве это христианин. Это предатель нашей веры. Что мешало? А как получилось? Вот так и получается. Вот остатки того безбожия, того безверия, той жестокости ко всему русскому национальному. Вот почему и наркоманы появились у нас. Была бы совесть, было бы понятие о Родине. Если бы они имели страх Божий и веру, то этого никогда бы не получилось. Мы конечно вместе с вами нашей молитвою, нашей верой, мы сломаем всё, что есть жестокое, что есть грязное, что есть «безумство жизни». Мы сломаем. Как мы сломали ту систему, мое поколение кто верил в Бога, так и ваше, но только одно — чтоб нашим самым главным долгом в жизни было — идти к Богу, как шли жены-мироносицы и возвещать, тогда еще в лице апостолов, а сегодня в лице вашего Благовестия. Мы верим, мы вам говорим, мы вас призываем, мы ваши сверстники, мы те же люди послевоенного времени, мы тоже вкусили в 20-м веке и школьное воспитание, кто-то и повыше учился кому за пятьдесят. Но вы Слава Богу, что пришли ко Христу и принесли своим вешним видом эту радость веры, радость Благовестия — тому к чему рвется и стремится ваша душа. Есть у нас еще, а мне жаловались сегодня, что мамка не пускает дочь 18 лет в Церковь Богу молиться. Вот, безумцы еще есть. Есть еще такие отщепенцы. Не знаешь, но и не лезь, дочка-то идет и пусть идет. И вот, поневоле она будет работать на запад и будет бить, бить, бить всех кто идет к Богу, считая, что мы с вами такие темные, такие непросвещенные, такие глупые, что мы идем за Богом, забывая о том, что тысячу лет идет Мать Родина, а не день и не два. Вот почему и сегодня, чем мы ближе становимся к Богу, чем мы крепче верим в Бога, чем мы более твердо стоим за Христа, за Православие, нас бьет мир окружающий, желая расшатать, желая отнять, желая, чтобы мы умом помраченные шли за ними. Не выйдет, не получится, не совершится, потому что с нами Бог, с нами великие праздники нашей Православной Веры, с нами та великая мощь нашей духовной жизни, в наших храмах.