И вот сегодня, когда нам трудно, и с каждым днем труднее (там рвануло, там собирается рвануть) — еще строят планы. Страшно. Так не пускайте детей, подумайте, враг не дремлет, враг не спит, и они смотрят, как бы еще более нас запугать. А урок для родителей — куда посылать детей: НЕ НА ТАНЦУЛЬКИ, не на безумный рок западной сатанистской музыки, а объяснить — есть много интересных вещей помимо этого. Опять их манит толпа: Катя, Маня, пошли за мной, Лиза. А куда пошли? Ни одна мамка не скажет: «зачем, доченька, ты идешь». Боится. А та рвет и мечет: «я хочу, как же он идет, я не пойду». Ты что понимаешь? Материнское сердце — это вещунья, она предостерегает не ходить, а мы лезем, и винить никого не надо, только самих себя.
И вспоминаю сегодня, 60 лет моей Орловской битвы, вот сегодня уже бомбили меня полную ночь без перерыва — я жив — здоров, я молился Богу. В шестнадцать меня уже угнали, Бог сохранил, я шел с Богом, и никакие силы ада не уничтожат нас с вами, если мы пойдем за Богом. А учителей, наставников нашей веры — хоть отбавляй. В храм Божий — надо молиться. И если Спаситель помог этому военоначальнику, смирившемуся перед Богом своей властью, с просьбой об исцелении его отрока — неужели нам русским, славным, православным христианам Бог не поможет? Так думать — это кощунство. А вот приди, попроси, помолись. Это ваш долг. Нельзя же так жить — вы детей не учите молитве. Не давайте детям отдыхать от Бога, научите, поднимете, поставьте маленьких перед иконой. А вы сами — далеко стоящие от Бога. Надо — значит надо. И поэтому, чтобы не плакать, чтобы не рвать кофту на своей груди, чтобы не проклинать тот час, когда вы отпустили детей — думайте, думайте, думайте крепко. Думайте основательно, заботиться надо о детях молитвою Веры, заботиться надо их духовно наполнить, чтобы они, глядя на вас, на вашу Веру сказали, что я такой Веры нигде не видел, как у нас православных, как в нашем с вами храме, чтоб они учились познавать Бога, чтоб они осознали — вот так надо молиться Богу, чтоб они пришли к Богу, как вы пришли — и тогда, поймите, скорбей не будет, как их не было (были другого характера) в моей жизни, но Бог сохранил.