Вот так, родные, надо верить, так надо молиться, так надо обращаться к Богу и тогда мы получим Благодать Божью. А не так — «ты молись, а я ничего не буду делать, никаких предпринимать со своей стороны усилий помощи страдающим, жаждущим, требующим — не буду». И никто из вас не скажет: «я не знала, нас не учили». Вы скажите правду — это вам не надо, как не надо тем, которые (вы сами видите), приходят и сразу к Чаше, как-будто это таблетка. Отойди, встань туда, помолись с нашими прихожанами, в моей семье, это моя семья — вот тогда мы вас пустим к Чаше Жизни, а не «на ура». Вот так надо верить, так надо искать Бога, так надо обращаться к Богу и просить, чтобы и за нас помолились, когда нам трудно, когда нам горестно, когда нам печально, когда так необходима помощь Божья. Господь нам да поможет в нашей жизни.
Аминь!
Слово на Всенощном бдении праздника явления иконы Казанской Божией Матери во граде Казани в 1579 году
Проповедь, сказанная прот. Василием Ермаковым 20 июля 2003 г. в храме прп. Серафима Саровского. Серафимовское кладбище. Санкт-Петербург
Я вам самым настоящим образом, по-человечески, в наше трудное злое время лжи, обмана, насилия, предательства — завидую, потому что вы имеете прекрасную возможность помолиться от души в нашем святом храме, получить тот заряд бодрости, крепости, здоровья, радости и сознательного отношения к нашей православной Вере. Слава Богу, в ваших головках нет тех ненужных легендарных обманов, которые сегодня царствуют в нашей Церкви. Именно — появилось очень много икон Спасительниц России и другие, то есть все кому не лень, все кому в голову бред придет — пишут иконы, выставляют, пишут непутевые акафисты. Где вы бываете, идут нехорошие разговоры о нашей церковной духовной жизни и, к сожалению, все ожидают только гибели — нашей погибели. Никто не напомнит вам о спасении России, хотя её спасать и не надо, она сама спасена давно, потому что является Домом Пречистой Богоматери. Она, наша Заступница, нас хранит, нас охраняет, а мы, по-человечески, своим ненужным фантастическим умом, лезем поправлять Её духовные дела, в то, что нам дала Пречистая. Лезем.
Вот я побывал за эти четыре дня, посмотрел, и мне стало очень горько, очень больно за то, что видел, находясь в Курске. Побыл у стен храма, с которого упал Преподобный Серафим Саровский — престольный праздник Сергия Радонежского, стоят кому за 60, таких вот молодых нет, исповедь совершается за «Отче наш», то есть не ведется никакой духовной работы в деле просвещения россиян, вас. Они там бросаются от стенки к стенке, желая получить хоть маленький кусочек наставления, маленький кусочек правды, чтобы поделиться со священником, получить совет, направление, наставление — увы. И я всегда, где бы не находился, вспоминал, а у нас-то! Наша школа, наше воспитание, наше серьезное отношение ко всему Святому, и особенно к Причащению, когда я вам говорю о том, что Причащение — не таблетка, а там как таблетка. Что-то там плохо безбожнику сыну, кричит: «Надо его причащать!» Да ты погоди, как причащать-то? Он понимает, что это такое? Надо ли ему? Может быть, обойдется без этого, Святого? Он — не понимает. Вот я смотрю — идут безо всякого трепета, нет ни радости на душе, нет ни спокойствия в сердце, а идет обыкновенно, скорее запить — такое холодище, такой холод, такое равнодушие, такая форма.
И я вам скажу сегодня откровенно — пока еще не на что нам надеяться, на хорошее, доброе возрождение России. Я только верю в вас, я только всецело надеюсь на вас и думаю, верю, что вы уже с этого пути не сойдете. Сейчас наступает праздник — 100-летие Серафима Саровского, Дивеево шумит, готовится к этой встрече, и сколько там будет проходимцев, прохиндеев, лже-священников и всякой, всякой всячины. И будут там талдычить о конце света, о том, что мы не так молимся, что вы не так понимаете. Церковь какая-то катакомбная, которой никогда не было, а вот пришло им в голову, что якобы они молились с 30-х годов — да их и духа-то не было, не только тела. Говорят, забывая то жестокое возмездие — НКВД, ту слежку, когда за каждым человеком следило 100 глаз. И слушая этот бред сумасшедших — да, действительно мы с вами не так молимся, а вот они, герои нашего времени, не спросят у вас, бывалых-то, как надо им все совершать, как надо им все делать — нет, идут, потому что нет духовного окормления на сегодня в наших храмах России. Вот она едет причащаться, паломник из Москвы, а правило? «Мы читаем в дороге, в автобусе». Ребята! Ведь надо встать пред Богом, не сидя молиться Богу-то. Потом я говорю всем вам — кроме нашего храма причащаться не следует. Я сам молюсь, нигде не служу. Пришел — у нас вся благодать своя, личная, намоленная, просвещенная, которую вы знаете, нам чужого не надо, ничего. И приедет оттуда: «вот, там какой-то монах наложил епитимию». А он имел право? А чтоб не терзать себя духовно-то — вы не лезьте, вы не ходите, не ездите — благодати вы не получите никакой. Не то, что её нет — она есть, только не знают, как её преподать в вашу душу скорбящую. Будут рассуждать — откуда ты приехала, что ты во сне видела, какие твои домашние дела, начинают резать по-живому ваше сердце, практически — резать по-живому. А это им не надо, это не их дело. Вот, почему приятнее, роднее, когда есть свое — свой приход, свой священник, свой храм, свои молитвенники, когда вы все здесь одной душой, одним телом молитесь Богу, одно тело — вы есть. Вот, почему говорят, что когда придешь в наш храм-то — совсем иная благодать, иная тишина, и даже стены отдают этой теплой благодатью веры, потому что храм-то намоленный вашими молитвами, вашими страданиями, вашим живым обращением к Богу, вашей надеждой на помощь Божию — всё это ваше, благодаря тому, что я вас учу твердой рукой мне данною.