«Вот, как надо идти к Богу»!
Проповедь, сказанная прот. Василием Ермаковым, на Всенощном бдении, накануне праздника Казанской иконы Божией Матери. Храм преп. Серафима Саровского. 3 ноября 2003 г.
Если бы ныне вы, дети послевоенного времени, почаще смотрели в прошлое нашей Родины, почаще вглядывались бы, вслушивались в те страшные события 20-го века — вы бы сегодня не лезли в наркоманы, ни убивали, ни воровали, ни грабили, не подкарауливали бы пенсионеров, идущих за своей крохотной пенсией. Зачем? Распустилось поколение 90-х годов, кто вступил в 21-й век уже около 18-ти лет,16-ти лет,13-ти, то есть желторотые юнцы, не знающие, не понимающие, живущие лирикой: «Ах, как хорошо иметь молодость, как хорошо иметь силу» — как хорошо жить в этой поганой яме грязи, где всё для своего удовольствия. А когда наступит время отдачи за твои проделки, за твои деяния, за твой подвиг жизни на земле? Когда «Кресты» плачут, лагеря стонут, когда косит туберкулез, когда сплошь и рядом посещают болячки? «За что?»
— Чего вы кричите? Чего вы стоните? Чего вы орете: «А что я плохого сделал, сделала? А что я сотворила, сотворил? За что мне такая доля?» И более того, свой проклятый вопрос: «За что?» уже мое поколение выносит на ваше суждение. Плакаты, демонстрации, крики, напоминания о том, что «вот, как мы жили в прошлом хорошо», а ведь не жили же они, они только влачили рабское состояние ига коммунизма.
Вот мы здесь праздновали 85 лет комсомола. Вы не посмотрели телевизор? А? Ведь интересно. Мне-то ладно, я все видел. Такая особенность — выступают, поют. Кто сидит? Обалдевшие, откормленные, сегодняшние бывшие комсомольцы, построившие капитализм в своей жизни. Стоят, какие там жены красивые, нет печали, танцует, развлекает их артистическая молодежь 21-го века, идет пионерия: «Зиг Хайль» — поднимает руку, всё там, кинокадры — «как хорошо!». Поймите глубоко, ведь вот они сейчас не знают, зачем молодежь загоняли в стройотряды. Затем, чтобы в этой коммуне, в этом котле вы не думали — почему мы живем плохо, почему у мамки с папкой такая маленькая зарплата, почему одеться не во что.
Как у гитлерюгенда было — форма, иди работай, строй социализм и вперед по дороге к коммунизму. Главное, чтобы вы не думали, обалдевшие от труда, обалдевшие от песен под гитару — так сказать, романтика всё это. Как умно, как тонко загоняли в то послевоенное время (в 60-ые, 70-ые годы) вас, кто был в стройотрядах. Там была своя романтика, но были и свои грехи, были и преступления. Вам не давали одуматься, а кому это надо, для кого мы трудимся. Я надрываю здоровье — а всё обещания, обещания, обещания несбывшихся мечтаний фанатиков-коммунистов в кощеевом царстве, всё обещания.
И вот вы стоите на этом перепутье, вы видите, кто-то ходил в эти отряды (тогда надо было ходить,.. наверное), к чему подошли? К тому, что сказал — болячки. И дети родились, не знающие Бога, они уже в 15-20 лет всё…— кувыркаются, у этой молодежи пьянка, «хали-гали», разбег в никуда, тоска по идеалу. А с кого брать пример? С Киркорова? С «На-На»? Фальшь, это фальшиво. Здесь совершалось душе — и телоубийство — сознательное, вдумчивое, очень целеустремленное, направленное на уничтожение будущего россиянина. Вот почему вас и не допускали до 90-х, до развала Союза — ходить в Церковь. Насмешки, издевательства, учительница из кожи вон лезла, чтобы только не ходили в Церковь, из кожи вон лезли комсомольские работники: не дай Бог, Пасха или Рождество, зашел какой-то школьник — не пущать его, отвлечь, потому что вдруг он подумает, оглянется, увидит и западет в его серденько, в юное еще, мысль о вере, вдруг западет… Это была борьба.
Вспоминая чуть-чуть это страшное время, я хочу обратиться к вам, вы — мои внуки послевоенного времени, я сегодня вместе с вами молитвенно справляю юбилей. Мне Бог судил 50 лет с послевоенного времени — быть молодым юношей и видеть то поколение, о котором я вам говорил. Когда я пришел к Богу, я звал тогда ваших родителей: Смотрите, вы мне орете, что Бога нет, Бога не существует, нас так учили (и сегодня есть отщепенцы, также орут, что Бога нет). Смотрите, я — житель страшного раскулачивания, довоенной голодовки, видел, как мы готовили немецкий вермахт к войне, а когда война наступила, как мы были брошены коммунистами, 80 миллионов в оккупации, все они пожгли, отступая, под маркой лжи и обмана, чтобы немцам не досталась ни соль, ни сухари, ни мука. Как же так? А мы-то остаемся-то? А что мы будем есть? «Что будете? Дохнете! Дохнете на наших глазах». А потом кричат: «мы заботились о народе». Почему было не отдать народу брошенные вами продукты? Когда немцы подошли к Москве в ноябре 1941-го года, то проявилось все безобразие, все преступление коммунистов. Когда они бросали города, а на железнодорожных станциях оставленные муку, сухари, песок, соль — все это они сжигали. В Москве началось мародерство. Тех, кто грабил магазины, склады — их на месте расстреливали. Хорошо, они стреляли нас, они сдали бы Москву, а кто кормил бы нас? Кто кормил бы? А вы подумайте… Муж на фронте, у нее мал-мала ребятишек, да стариков двое еще, кто кормить будет? И еще не бери…