«Он пришёл забрать её у тебя», — шепчет мне зверь.
Тёмная, удушающая ревность ошеломляет мой разум. Нервный, он не может усидеть на месте. Поравнявшись с ним, он смотрит на меня:
— Фентон Граам?
Чтобы сохранить лицо, я принимаю самый саркастический вид и выпаливаю:
— Кто спрашивает?
Он хмурится.
— Агент Картер, начальник ФБР. Труп шерифа Пондера был обнаружен в багажнике его автомобиля, брошенного в нескольких километрах отсюда. Мы должны обыскать место и также допросить вас об убийстве одного из наших агентов и о его напарнице, пропавшей без вести.
— Какое это имеет ко мне отношение?
— Мы точно знаем из надёжных источников, что агент Ролингс здесь. Кроме того, у нас есть свидетель, который подтверждает, что она удерживается в этом месте.
Без сюрпризов. Эта маленький мудак Гэри сдал нас.
— Итак, вы последуете за нами и позволите нам войти, иначе мы будем вынуждены применить силу, — продолжает другой ублюдок, угрожающе.
Он смотрит на меня. На моей физиономии появляется вызывающая ухмылка.
— Она моя, — заявляю я, решая раскрыть свои карты.
Готовый к схватке, его кулаки сжимаются вдоль тела.
— Где она?
— Я знаю, что ты её трахаешь, — уклоняюсь я громко, чтобы меня услышали. — Заметил, я тебя понимаю, это та женщина, что разжигает огонь в твоей постели, — добавляю я, подмигивая ему сообщнически.
— Заткнись! — выходит он из себя.
— Что? Это секрет? — играю я, недоверчиво.
— Клянусь своей жизнью, если ты не откроешь этот забор немедленно, я уничтожу и предам огню это место.
— Давай! — провоцирую я его. — Но пока что я мог бы трахнуть её ещё раз или два, прежде чем ты проникнешь на территорию и нейтрализуешь нас. И я бы вогнал в неё ещё раз, или больше, пока она ещё хороша и горяча. После тебе пришлось бы плюнуть на свой член, чтобы всунуть его в мёртвую.
Ярость искажает его черты, он быстро выхватывает свой пистолет и целится мне в голову сквозь забор. Его эскадрон повторяет движение. Симфония щелчков автоматических стволов разрывает тишину. Это блеф. Они не откроют огонь, я не вооружён. К тому же я звезда дня. Все объективы и камеры нацелены на меня. Развлечённый, я развожу руки в стороны и восклицаю, ладонями к небу:
— Освяти меня, ублюдок!
Я жду, ничего не происходит.
— Если вы прикончите его, его последователи увидят в нём мученика, и это закончится резнёй, — лихорадочно вмешивается один из его людей.
Картер дрожит от ненависти, продолжая целиться в меня.
— Ты чёртов мёртвец, Граам! — яростно кричит он, прежде чем опустить оружие.
— Это рискованно. Готов ли ты отправиться в ад? — дразню я его.
— При условии, что я возьму тебя с собой! — заключает он.
Глава 24
Мэрисса
Эмоционально потеряна. Среди бела дня мир кажется мне темнее. Эта бездна не имеет дна, и моё падение не имеет конца.
Как я выберусь отсюда?
Путы сковывают меня. Силы покидают меня. Ошеломлённая, я наконец теряю сознание. Ещё раз я прихожу в себя, совершенно сбитая с толку. Затем вспоминаю, где нахожусь.
Сколько времени прошло? Понятия не имею. Час? День?
Дверь открывается со скрипом.
Фентон.
Моё сердце бешено колотится. Мои зубы свидетельствуют об охватившем меня ужасе. Они лихорадочно стучат.
Я не хочу доставлять ему это удовольствие.
Мои кулаки сжимаются и трутся о ремни, заставляя ногти глубоко впиваться в плоть ладоней. Страдание берёт верх над страхом. Фентон же раздевается, не отрывая от меня глаз. Его чётко очерченные мышцы проявляются в слабом свете. С торчащим членом он приближается, угрожающе, с самодовольной улыбкой, затем ловко взбирается на матрас и садиться на меня. Сидя верхом на моей груди, он обхватывает мою челюсть сильной рукой и силой раздвигает мои губы своим толстым большим пальцем.
— Открой.
Желание укусить захлёстывает меня, и я делаю это, получая шипение желания в ответ.
— Не стесняйся. Это чертовски меня возбудит.
Он поправляет положение, чтобы моя голова оказалась на нужной высоте, затем без промедления проникает в мой рот. Его толчки тазом вызывают у меня позывы к рвоте, на которые он не обращает внимания. Он, кажется, не особенно обеспокоен и совершает свои поступательные движения самостоятельно, безжалостно трахая моё горло. Его хватка тянет мои волосы над черепом, чтобы лучше контролировать меня.
— Соси, Мэрисса. Покажи мне, на что способна эта болтливая пасть.
Он усиливает движения, и его дыхание учащается.
— О да, — стонет он, снова и снова насилуя мою ротовую полость.
Я захлёбываюсь собственной слюной. Его живот бьёт меня всё сильнее. Я больше не имею никакого контроля над тем, что он делает с моим телом! Я сжимаю губы, в то время как его головка и его вкус неустанно покрывают мой язык. Меня тошнит. С отвращением мои зубы яростно впиваются в основание его члена как раз в тот момент, когда его головка ударяет в нёбо. Я задыхаюсь, одновременно разжимая челюсти.
— Ох! Стерва! — взрывается он, рыча.
Он вынимает свой член из моего рта и брызгает мне в лицо. Я закрываю глаза как раз перед тем, как быть ослеплённой его спермой. Я кашляю, задыхаясь, пока он продолжает эякулировать, трясь о мою щёку, словно хочет измазать меня повсюду. Я кривлюсь, пытаясь увернуться.
— М-м-м... Пожалуйста, не будь привередливой, — насмехается он, задыхаясь.
***
Больше нет дней. Больше нет ночей. Тревога постепенно нарастает. Голод, жажда, страх действуют. Ломота, вызванная узами и обезвоживанием, жестокая и болезненная. Появляются головные боли, долбящие мой мозг, чтобы добавить ещё больше страданий к моему общему состоянию. Снова открывается дверь. Я скриплю зубами.
— Добрый вечер, Мэрисса, — восклицает Фентон с весельем, раздеваясь.
Взращивание ненависти помогает мне выносить его истязания. У меня только одна мысль: месть. Я хочу убить эту мразь или, что ещё лучше, заставить его страдать. Как бы то ни было, если я выберусь отсюда, этот сукин сын заплатит мне за это. Ярость заставляет меня дрожать. Медленно, при мысли о его неминуемой смерти, меня охватывает эмоция.
Гнев.
***
Ещё один день. Нервно на пределе, я кричу до хрипоты, извиваясь во все стороны.
Моя душа сгорает в пламени, достойном чистилища и адского огня.
Лезвие Фентона медленно терзает мой бок. Боль невыносима. Руки связаны, верёвки слишком туги, чтобы я могла освободиться. Я должна собрать все силы, чтобы не потерять сознание.
— Ты моя, — восхищается он, помечая меня.
И с этими словами он проводит линию от моей правой ключицы до грудины. У меня такое чувство, будто пламя лижет мою грудь. Я замираю в рефлексе выживания, подавляя крик страдания, под бесстыдным и ликующим взглядом этого ублюдка. Он режет неглубоко. Достаточно, чтобы заставить меня кровоточить. Он получает кайф. Нож имеет сексуальную ценность в его глазах, он символизирует проникновение. Оседлав мой таз, он самодовольно демонстрирует своё окровавленное лезвие.
— У тебя необычайная сила воли. Я восхищаюсь тобой. Ни слёз. Ни мольбы.
— Иди к чёрту, — задыхаюсь я.
— Иди к чёрту? — смеётся он. — В данном случае это я тебя трахнул, — добавляет он, вгоняя рукоять своего ножа между моих бёдер.
Удивлённая этим нездоровым вторжением, я напрягаюсь.
— Ох, пожалуйста, Мэрисса... Расслабься. Я думал, это маленькое упражнение... могло бы нам помочь... и позволить преодолеть наши проблемы, — задыхается этот больной, совершая возвратно-поступательные движения в моей интимности основанием своего ножа.
— Ты сов... сем с ума сошёл, — бормочу я.
— Мы не так уж отличаемся друг от друга, — насмехается он, выходя из моего истерзанного тела.
Мой рот искажён гримасой ненависти, я плюю ему:
— Это неправда!
— Я наблюдаю за тобой месяцами, Мэрисса. Я знаю, кто ты. Что происходит в твоей голове, твои мысли, твои самые тёмные желания. Мы одинаковы, ты и я, — излагает он, откладывая своё оружие, которое он оставляет на тумбочке.