- Не знаю, - ответил я.
- Он хлопочет около ван Роширена, - сказал майор. - Он хотел бы организовать встречу ван Роширена и полковника, но мои люди испортили его планы.
Президент остановился.
- А почему бы, - спросил он, - господину Денисону не помочь другу? Пусть он отправит от имени Ласси извещение, что встреча назначена... ну хотя бы в пятницу, в три часа дня, в замке на Бродячем Перевале.
Президент удовлетворенно покачал головой.
- Да, почему бы и нет? Мятежники считают Денисона мертвым, ни одного "Павиана-2" еще не попало к нам в руки. И если господин Денисон покажет нам, как собрать аппарат и отправить сообщение, то все может вполне получиться.
Майор Ишеддар запротестовал:
- Мой Президент! Зачем вам оказывать благодеяния ненавидящим вас?
- Но, - развел руками Президент, - я тоже хочу быть на встрече. Этот ван Роширен совершенно прав: когда я лично встречусь с полковником, все проблемы страны будут разрешены.
Глаза его вдруг окостенели. Черные с белой подпушкой брови дернулись, словно усы у кота, почуявшего мышь. Это был совсем другой человек, не тот, что слушал меня пять минут назад. Вот такие, наверное, у него были глаза, когда палачи убивали при нем отца полковника головой о ступени трона.
- Даже, пожалуй, - прибавил Президент, - ван Роширена вовсе не надо на этом свидании.
- Нет-нет, - возразил майор, - ван Роширен тоже должен быть. Люди полковника наверняка будут следить за ним, и если они увидят, что проповедник не приехал в усадьбу, они естественно, не приедут тоже.
- Мы слишком размечтались, - сказал Президент, - ведь все зависит от доброй воли господина Денисона: захочет ли он помочь нам?
- Нет, - сказал я.
- Как так - не захочет? - словно не расслышав меня, удивился майор Ишеддар. - Его жена и сын в наших руках. Разве он допустит, чтобы что-то случилось с его женой и сыном?
А Президент повернулся ко мне и, слегка улыбаясь, повторил:
- Господин Денисон, я заверяю вас, что у меня самые чистые намерения. Я долго думал о словах ван Роширена и решил, что все проблемы страны действительно будут кончены, если Президент и полковник встретятся лицом к лицу.
Остаток ночи я провел в кабинете майора. Мне связали руки за спиной, а майор взял меня за воротник и сказал:
- Этого человека, ван Роширена, наняла ваша компания. С его помощью земляне создают в стране совершенный хаос.
- Нет, - сказал я.
Майор размахнулся - и я полетел в угол. Майор вытащил меня оттуда и сказал:
- "Анреко" предала Президента и послала вас к полковнику, чтобы обзавестись другом по ту сторону. Деннер - личный друг Президента, а вы должны были стать личным другом полковника.
- Нет, - сказал я и опять очутился в углу.
- Эту операцию, - продолжал майор, - поручил вам лично старый Гарфилд. Когда Деннер сообразил, в чем дело, он отрекся от вас и принял все меры к тому, чтобы вы не сели в его кресло, а вы, в свою очередь, решили переметнуться в "Харперс".
- Нет, - сказал я и очнулся только через пять минут.
Майор Ишеддар сидел верхом на старинном стуле со спинкой, изогнутой наподобие бараньей лопатки, и покачивался вперед-назад, вперед-назад.
- Ну, долго еще вы мне тут будете пачкать мебель?
- Сукин вы сын, - сказал я с тоской, - за что?
- Вы сегодня, - майор загибал пальцы, - рассказывали моему Президенту, что вы, землянин и начальник отдела связи, человек, чью душу деньги съели ради бога, в которого вы не верили, а) помогли этому проповеднику сойтись с высшими чиновниками и князьями, б) помирились с туземцами, которых всегда презирали, в) поругались с землянами и даже побили одного, г) согласились на публичное покаяние! Так?!
- Так.
- Не врите! Почему вы оказались в машине с террористами напротив президентского дворца?
- Мы с Ласси, - сказал я, - хотели прийти на проповедь и просить друг у друга прощения.
- Почему?
- Так велел ван Роширен.
Майор выпучил глаза, вскочил со стула и заорал:
- Мерзавец! Лгун! У вас деньги душу съели! С таким же успехом прощения может просить Президент!
И сломал о меня стул.
Какого черта? Конечно, я сделал все, что он требовал. Чего вы хотите?
Через два дня нас навестил Президент. Майор почистил меня, посадил в кресло и сказал:
- Ван Роширен - агент компании.
- Да, - ответил я.
- Старый Гарфилд послал вас к полковнику.
- Да, - ответил я.
- Компания совместно с полковником организовала покушение на Президента.
- Да.
- Зная, как обстоят дела, вы не верили в бога и презирали ван Роширена, однако по приказу Гарфилда помогали ему.
- Да..
Президент зашипел. Я обернулся к нему и сказал:
- А поскольку дела обстоят именно так, вы загнаны в угол, господин Президент. И я должен от имени нашей компании потребовать, чтобы вы ушли в отставку.
- Меня убьют, - сказал Президент.
- Тогда просите у полковника прощения и защиты, как вам советует ван Роширен. Даже полковник в таком случае не осмелится тронуть вас.
- Видите, - сказал Ишеддар, - эта дрянь говорит то же, что Серрини! Им. мало сбывать нам устаревшую технику! Они хотят сбыть нам даже своих устаревших богов!
- Вы дурак, господин Президент, - завопил я, - неужели вы не видите, что это единственный выход! Вас убьют рано или поздно, в какую бы дыру вы ни прятались. Я видел этих людей - от них трудно было укрыться и раньше, когда они носили бога в мешочке на шее, а теперь, когда они уверены, что Христос укроет их невидимым плащом и проведет по коридорам вашего дворца...
Президент захрипел. Глаза его налились кровью.
- Я убью вас всех, - заорал он, - всех, крысы с Земли! Я убью вас раньше, чем сделает это полковник!
Меня отвели обратно в камеру.
У меня не было никаких претензий к майору. Майор Ишеддар не может поверить, что землянин способен вести себя по-человечески. Что, когда землянин не прав, он способен сказать "извините". Это задевает его национальную гордость и способность к логическому рассуждению. Ему проще поверить в шесть с половиной тонн заговора, чем в то, что у человека есть совесть. Каждый судит о других по собственному опыту.
У меня не было никаких претензий ни к Президенту, ни к полковнику. Отца полковника убили на глазах Президента. Полковнику было за что мстить. Бомба террористов разнесла в клочья пятилетнего сына Президента. Президенту было за что мстить. Это были люди власти. "Покажите мне человека, который не любит власть, - сказал один местный мудрец, - и пока он не докажет мне, что говорит правду, я буду думать, что он лжец. Когда же он докажет, что говорит правду, я скажу, что он дурак".
У меня не было никаких претензий ни к Президенту, ни к полковнику, потому что их действия подчинялись логике. К кому у меня были претензии, так это к ван Роширену. В его действиях логики не было.
Это из-за него хорошенький майор Ишеддар употребит меня и задушит в тюрьме; это из-за него попадется в ловушку полковник, а мои жена и сын останутся на милости правительства, которое не знает, на какую букву искать в словаре это слово. А ван Роширен? Ван Роширен скажет ей, что Христос меня любит и берет на себя все мои грехи. Пока Христос меня не любил, я был нормальным человеком: у меня были счет в банке, семья и прекрасная должность, респектабельные друзья и ферма. Когда Христос меня полюбил... О, черт побери!
И все-таки мне было обидно, что из человека, говорящего "нет" богу, я превратился в человека, говорящего "да" майору Ишеддару.
Вечером охранник принес мне корм. Он обращался со мной довольно грубо. В вырезе его форменной рубашки я заметил кипарисовый крестик.
- Что, - спросил я, - верите этому ван Роширену?
- А вы нет?
- Господин ван Роширен рассказывает, - сказал я, - что Господь воздаст за добро сторицей. Банк, который обещает семьсот процентов годовых, непременно лопнет.
- Это вы зря, - сказал стражник, - вот старый князь Санны тоже так говорил, а все-таки перед смертью крестился и раздал нищим десять тысяч кредитов.