Выбрать главу

Питтакус Лор

Пропущенные материалы: Наследие Шестой

ГЛАВА 1

Катарина всегда говорит, что существует множество способов спрятаться.

До переезда в Мексику, мы жили в пригороде Денвера. В ту пору меня звали Шейлой — это имя я ненавидела даже больше нынешнего: Кэлли. В окрестностях Денвера мы прожили почти два года. Я посещала школу, делала прически с заколками, носила розовые резиновые браслеты — в общем, мало чем отличалась от сверстниц. Некоторые одноклассницы даже приглашали меня на ночевки; таких девочек я называла «подружками». Девять месяцев в году я ходила в школу, а на летние каникулы отправлялась в юношеский плавательный лагерь. Мне нравились мои друзья, да и наша жизнь была неплохо налажена, но к тому времени я уже неплохо знала своего Чепана Катарину, чтобы понимать: вечно так продолжаться не будет. Такая жизнь — просто ширма.

Моя настоящая жизнь проходила в подвале нашего дома, где мы с Катариной проводили боевые тренировки. Днём подвал представлял собой обыкновенную комнату отдыха с большим мягким диваном, телеком в одном углу и столом для пинг-понга в другом. Но на ночь подвал превращался в навороченный тренировочный зал с боксёрскими грушами, матами, оружием и даже самодельным гимнастическим конём.

На людях Катарина изображала мою маму. По легенде её «муж» и, соответственно, мой «отец» погиб в автокатастрофе, когда я была ещё младенцем. Наши имена, жизни и истории были фальшивкой; выдуманные личности, помогавшие нам с Катариной скрываться. А заодно, жить среди людей. Быть как все.

Слиться с окружающими — тоже один из способов спрятаться.

И всё же, мы прокололись. До сих пор помню наш разговор по пути из Денвера в Мексику, страну, которую мы выбрали лишь потому, что никогда раньше там не бывали. Мы пытались выяснить, где именно допустили ошибку. Что-то из того, что я поведала о себе своей подружке Элизе, шло вразрез с тем, что рассказала Катарина матери Элизы. До Денвера мы прожили жутко холодную зиму в Новой Шотландии (Канада), и как я помнила, мы с Катариной договорились рассказывать, будто бы до переезда жили в Бостоне. Катарина же помнила иначе: будто мы договорились говорить не про Бостон, а про Талахасси (Флорида). Как-то раз Элиза со своей мамой обнаружили нестыковку, и в результате люди в городе стали поглядывать на нас с подозрением.

Вряд ли мы так уж страшно прокололись. Не было даже уверенности, что наша ошибка может перерасти во что-то серьёзное и привлечь внимание могадорцев. Но наше прикрытие дало трещину, и Катарина решила, что мы и так тут подзадержались.

Поэтому мы снова переехали.

* * *

В солнечном Пуэрто-Бланко вечно стоит удушающая жара. Мы с Катариной даже не пытаемся сблизиться с другими жителями, фермерами-мексиканцами и их детьми. С местными мы общаемся лишь раз в неделю, когда выбираемся в город прикупить в небольшом магазинчике всё самое необходимое. И хотя мы обе отлично говорим по-испански, на многие мили вокруг мы единственные белые, поэтому слиться с местным населением просто нереально. Для наших соседей мы — «гринго» — парочка подозрительных белых отшельниц.

— Иной раз, если выделяешься, можно спрятаться не менее эффективно, — говорит Катарина.

Я с ней соглашаюсь. Скоро будет год, как мы живем в Пуэрто-Бланко, и ни разу за это время ничто нас не насторожило. Мы ведем уединённую жизнь в видавшей виды хижине, затерявшейся на границе двух обширных фермерских угодий. Встаем с рассветом, и перед завтраком и умыванием Катарина заставляет меня делать упражнения: бег вверх-вниз по небольшому склону, растяжка, борьба тайцзы. Короче используем пару прохладных утренних часов на полную катушку.

Утренняя тренировка заканчивается, и мы идём завтракать, после чего следуют три часа уроков: иностранные языки, мировая история, и любой другой предмет, который Катарина откопает на просторах интернета. Она говорит, что такая учебная методика называется «эклектической». Понятия не имею, что это слово означает — просто радуюсь разнообразию. По характеру Катарина уравновешенная и внимательная женщина, для меня она почти как мама, и всё же мы с ней очень разные.

Учёба, похоже, нравится ей больше всего. Я же предпочитаю тренировки.

После уроков мы возвращаемся под пылающее солнце, и изнурительная жара затуманивает мне мозг настолько, что я почти вижу своих воображаемых противников. Я сражаюсь с соломенными чучелами — поражаю их стрелами, рву ножом или просто луплю голыми кулаками. Ослеплённая солнцем, я вижу в них могадорцев и наслаждаюсь возможностью разорвать их на кусочки. Катарина говорит, что хотя мне всего тринадцать, я настолько проворна и сильна, что могу запросто уложить даже тренированного взрослого.