- Ребята, победа близко, - он тяжело дышит. – Займитесь вон теми... - Рука указала на далекие кучки вражеских лучников.
Славяне стали пластать Ганибала. Чубатый князь идет впереди, вырубая тропки – рядом дружина с ледяными лицами чешет, чешет, чешет. Не удержать – Ганибал отступает. Отступает упорно, огрызаясь – но этим светловолосым демонам боя все равно. Они просто идут вперед, расчищая засеки; идут, не оборачиваясь. Настырный Киевский волкодав вцепился и рвет зубами глотку. Искры при звоне клинков, крики, стоны...
Легионы стоят насмерть. Тевтоны прыгают на мечи, даки пытаются смять фалангу. Напирают час, два… Захлебываясь в атаках – иногда кажется, еще чуть – и фаланга опрокинется. Даки лезут – их вдвое больше. Тридцать на пятнадцать, двадцать на десять. Гнется фаланга и трещит, натянутая струной. Охрипли командиры, харкая кровью. Умеют воевать даки, впрочем, как и тевтоны. Свежие, полноценные, на подбитые легионы. Щупловатые римляне против здоровяков в медвежьих мордах. Крошится римская безупречная лестница, крошится, втыкая тевтонам в животы клинки. Крошится, сыпясь осколками под булавами варваров. Все, все – нет больше мочи. Пещеры в когорте, в которые лезут медвежьи морды. Марий осел под ударом палицы с треснувшим шлемом. Немного – и тевтоны размечут по полю прямоугольные щиты. Победно завыли тевтоны и опрокинули семь рядов. Удар сбоку русов решает все. Удар пятнадцати тысяч русов, всклокоченных, не боящихся медвежьих морд и слаженно всадив в бок мечи. И Чингисхан покачнулся в седле. Нукер подбежал:
- Что делать, Великий?
- Уже – ничего, - он скрипнул зубами. Русы крошат в салат тевтонов – и воспрянувшие римляне орут « Барра!» Это конец… Да еще заревела фаланга, от которой осталось почти ничего.Заревела – и затихла под даками, забрав их с собой на обломках копий.
Две тысячи русов со Святославом стоят в окровавленных рубахах, покачиваясь, роняя мечи. Подошел архангел:
- Лети, князь, с дружиной к свету. Я в тебе не ошибся.
- А никак нельзя еще одну битву? – жестко прищурился Святослав. – Я хотел бы встретиться с печенегами.
Дружина, суровая, кивает.
- Нет, - рассмеялся архангел. – Нет, князь, - уже тихо молвит он. – Не волнуйся. Тебя будут чтить героем, примером доблести. Твое имя пройдет сквозь века.
- А как будут звать моего убийцу хана Курю?
И архангел, презрев благочестие, скривился:
- Собакой, змеей, подло напавшим на Великого князя. Не волнуйся, князь. Твои потомки раздавят поганых – и уже через сто лет о них никто и не вспомнит.
- Раздавят, говоришь? – расцвел Святослав. – Пора, братья…
Вельдирий кисло усмехнулся:
- Твоя взяла. Ладно, тысячу лет – это миг. Все равно земляне обречены.
- Может, они сделают выводы? Пора умнеть, в конце концов? – наморщил лоб Павел.
- Ха-ха-ха. Неужели ты всерьез думаешь, что я останусь без работы? Поверь, наивный, у меня ее с каждым годом все больше и больше.
- Мы должны были дать им еще один шанс, - Павел смотрит вдаль, глубоко задумавшись.
- Ну-ну, - смешок Вельдирия. – Все, ты мне надоел, увидимся через….
- Русские не дадут на это пойти, - американец многозначительно хмурится. – Как ты считаешь, Клаус? Клаус. Эй, - американец защелкал пальцем возле немца. – Эй, ты где?
- Я? – немец усмехнулся. – Я-то как раз здесь, на своей планете, а вот вы где?
Англичанин, канадец, японец уставились на него.
- Да, где вы? – с вызовом бросил немец. – Вы всегда прилетаете из-за океана, такие важные, пузо навыворот, и диктуете всему миру, как жить.
Американец беспокойно заерзал, француз улыбнулся.
- Не перебивай, - поднял руку Клаус. – У меня вчера внучка спросила: « А ради чего мы живем?» И ты знаешь, Джон, я не сумел ей ответить. А сегодня, наверно, смогу.
- Слушай, Клаус, - канадец сделал понимающее лицо, - сейчас надо думать, как обойти вето.
- Я устал обходить, увиливать, угрожать. Короче, - Клаус выдохнул, - я голосую с русскими против.
Все остолбенели. Француз хлопнул по столу:
- И я не дам ход резолюции.
- Вы с ума сошли, - медленно обвел взглядом англичанин.
- Нет, Том, это вы сошли с ума. И я говорю – пошли вы на хрен со своими базами, блоками, поисками врагов. Вы превратили весь мир в помойку – еще поколениям трем ее расхлебывать. А русские... Они нормальные парни – с ними надо дружить. Тебе сколько лет, Джон?
- Шестьдесят,- машинально ответил американец.
- Не пора ли задуматься – что ты сделал в этой жизни толкового?
Американец затеребил бумаги.
- И еще, Джон. Внучка спросила, кто такой дьявол. Так вот, дьявол – это вы со своими амбициями. И я посвящу оставшуюся жизнь борьбе с дьяволом, с вами, Джон. - немец вышел.
Земля наматывала круги. Опасность схлынула, и люди снова нырнули в пороки. А как же обещание стать лучше? Да погоди, мы станем лучше… потом. А пока… Давай веселиться, жизнь так коротка – нужно урвать побольше. Станем, станем лучше, обязательно…