- Вы любите Землю? – неожиданно спрашивает Павел, и все задумались.
- Странный вопрос, - усмехается Роллон, вождь викингов.
- Понимаю. А тебе не странно, что вчера вечером ты заснул семидесятилетним – а сейчас тебе сорок?
- Странно, старик, странно, - Роллон любуется телом в расцвете лет. – Но, клянусь, мне это нравится.
- Понимаю. Глупо спрашивать о любви воинов, чей путь устлан трупами. Но...Представьте, что человечество вымрет – полностью. Навсегда. - Павел внимательно смотрит.
Наступила мертвая тишина.
- И это зависит от вас, - медленно произнес архангел. – Вас всех собрали на битву – великую, последнюю, решающую.
- Расскажи, ведун, откуда нас взяли, - исподлобья глядит Святослав. Князь помнит последнее – ночь, вой печенегов, сечу. Еще досаду, горькую, с кровавой соленой пеной – что не сберег дружину, оставил без защиты Киев.
- Забрали за миг до смерти. Да; туда же вы и вернетесь.
- И какая награда, если мы спасем человечество? – хитро смотрит викинг. Он не верит в этот сон – пройдет ночь, и он проснется стариком – пусть твердым, сохранившим ясность, но все же…
- Никакой, - отрезал Павел. – Только еще одна битва. Думайте. Одно твое слово – и я верну тебя в прошлое.
- Конечно же да, - кивает Роллон. Тяжел, тяжел и взгляд руса – словно пуд железа. Но по нему видно – решил сразу, как остальные.
- Кто же пропустит великую битву? Тем более – терять нечего, - улыбается Карл.
- Ошибаешься, сильно ошибаешься, - поднял палец, предостерегая, архангел. – Твоя кровь, Карл, и твоя, насмешливый викинг, и твоя…По побочным линиям у вас у каждого несколько тысяч родственников, носителей вашей крови… - Глубоко замолчал старик, и вожди задумались.
- А кто-то, - он обвел рукой, - всякие сарацины, мавры решили прервать ваш род.
Ричард Львиное Сердце и Карл багровеют:
- Веди, веди…
Даже викинг стал серьезней.
- Да, Ролло, да – так тебя называли друзья. И твоих потомков не будет, Великий, - архангел обращается к отрешенному Александру.
- Значит, - задумчиво произносит македонец, - я так и не дошел до края Вселенной?
- Проснись, - вскричал архангел. – Дело не в твоих походах. На кону – судьба мира.
- Так и не дошел, - македонский безумец неисправим. И Павел обращается, как к ребенку.
- Ты, - рука архангела легла на плечо, - ты стал Царем царей. Никто – да простят меня остальные – никто не покрыл себя такой славой. И ты мне нужен…
- Почему? – полные капризные губы Искандера собрались в упрямую линию.
- Потому что ты – непредсказуем. Потому что ты гонялся за мечтой – без остановки, сколько бы царств тебе не предлагали. Ты первый прыгал со стен крепости, первый кидался на слонов.
- И я стану во главе? – Александр оглядел остальных. Враждебно, натыкаясь на неодобрительные покачивания головами. – И если честно, мне нет дела до человечества.
- Знаю, - сурово молвит Павел. – Знаю и порицаю. Но там, в стане врагов, один полководец как-то лет восемьсот назад сказал, что ты жалок. Он возомнил себя выше и сожалел, что тебя уже нет, чтоб сразиться.
Вспыхнули глаза Царя полу мира, гневная тень закрыла лицо.
- И как я его найду? – хищно прищурился Александр.
- Он у них главный, в битве свидитесь. – Успокоил Павел, и Македонский задумался, нетерпеливо наморщив лоб. - А насчет первенства – всем хватит места. Всем. Марий, римский консул. – Павел недовольно кривится – Марий часто пьян последние десять лет; что ж, это можно поправить. – У тебя – шесть легионов.
Стена замка рухнула – и все невольно подались назад. Там, в поле, тридцать тысяч римских солдат, выросшие из-под земли.
- Твои ветераны, Марий, - и у консула, давно разочарованного, махнувшего рукой на себя, бежит по небритой щеке слеза. Ветераны стучат мечами о щиты; еще и еще, приветствуя командира. Гулкий треск, приводящий в ужас врагов империи.
- Барра! Барра!
- Александр, двадцать тысяч фаланги и десять любимой конницы.
Ветераны, прошедшие с ним от моря до края земли, уперли копья в землю и раскачивают. Шелест тысячи сарисс, разносящийся на десятки миль. И этерия, гарцующая на отборных скакунах, этерия, любимая в битвах игрушка царя. Фаланга ревет.
- Приятная музыка? – ласково улыбнулся архангел; Македонский его не замечает. Он там, в поле.
- Иди, иди к своим. Вижу, что ты выживешь – один из немногих. - Александр прыгает вниз.
- Зачем ты ему соврал? – удивился Ричард.
- С ним по-другому нельзя. Он…такой, - все пожали плечами.
- Тебя, король Англии, ждет тридцать тысяч закованной в сталь конницы.
- Ты, король франков, с тридцатью тысячами лучников – в арьергарде, - Карл хочет обидеться, архангел жестом прерывает: