Когда все закончилось, Валанди ощутила будто толчок в груди. Она отшатнулась от Сектара и некоторое время смотрела в одну точку перед собой, пытаясь осмыслить увиденное.
— Безумие не только внутри Гинтара живёт, — послышался ее тихий смешок. — Да, ты чертовски прав — я мазохистка. Мне нравится переживать самые ужасные моменты моей жизни. Я всегда лезу в самое пекло, чтобы ощутить, что жива. Потому что я давно умерла внутри, сгорела, а от души только пепел остался. И где в этой сухой пустыне Гин откопал любовь?
Сектар нахмурился. Он желал показать ей то, от чего отказался ради неё звёздный; чтобы она проявила к нему хоть немного благодарности. Но нет, видимо, она решила смотреть на другую картинку. Что ж, пусть так, это ей решать. И всё же на вопрос он её ответил. Но опять воспоминаниями: он показ ей смеющуюся Валанди. Ту самую девчушку, которая в поисках золота села к пиратам. Он показал живой огонь в глазах, вопреки тому, что она тут про себя говорила. Он показал ей влюбленного Гинтара, который смотрел, как та улыбается. Валанди видела первую связь с Гином, их первый поцелуй. И вместе с тем это приносило не боль, а некое тепло. Созданное ли Сектаром? Или то тепло он передавал от Гинтара? Неизвестно.
— Эгоистка, думаю только о себе всегда, — она наклонилась к Гинтару, укладываясь на его грудь, и отвернула лицо, чтобы Сектар не видел ее слёз. Нет, она ни за что не скажет этому говнюку спасибо, но он уже наверняка услышал это в её мыслях.
— Не за что, — был ей ответ. Тихий, спокойный. И доносился он откуда-то уже из-за дверей. Она тихонько закрылась, оставляя пару один на один со своими мыслями.
***
Как и предсказывал Сектар, Гин проснулся где-то в три часа ночи. И то, больше от тяжести на своей груди. Он хотел приподняться, отодвинуть эту тяжесть, но в голове сразу образовалась такая острая боль, что он даже выдохнуть сразу не мог. Одна отрада — знакомый и любимый запах волос, который действовал как бальзам на эту боль.
— Валанди?
Солнечная не заметила, как сама уснула прямо в таком положении: на груди у Гинтара. И пробуждалась тяжело, ещё бы, после такого… Она замычала, потерла глаза и повернула лицо на звук. Сообразив, что придавливает собой эльфа, тут же вскочила.
— Прости, тяжело, наверное, — засуетилась она, пытаясь собрать мысли в кучку. Она потерла лицо и пригладила волосы, после чего улыбнулась Гинтару. — Как себя чувствуешь?
— Голова раскалывается… — но эта фраза заставила его улыбнуться. Значит, Сектар выполнил просьбу и запер его психозы заново. Хорошо, очень хорошо, но… — Что произошло?
— Ты не помнишь? — Валанди нахмурилась.
Кажется, Сектар говорил, что он не всегда осознает, что творит из-за магии. Замявшись, она не знала, как рассказать ему, боялась его реакции на это.
— Вы с Заком немного повздорили, — мягко говоря! Чтобы не сильно ранить его чувства, она увильнула от прямого ответа. — Не беспокойся, он переживет.
— Точно… Припоминаю… Как в тумане, — помнит, что они выходили, помнит, что они дрались, помнит испуганные глаза Каи. А вот и ответ из-за чего повздорили. — Ублюдок, — прошипел Гинтар, принимая сидячее положение и утыкаясь в свою ладонь.
— Эй, потише, — Валанди схватила его за плечи, поддерживая. — Тебе не рано ещё вставать? И знаешь… Мне показалось, что Кая его защищала от тебя. Не думаешь, что это было взаимно у них?
Не верила, что говорит такое, но Закнеыл не такой. Он не воспользовался бы бедной девушкой.
— Ты сам убеждал меня в наилучших намерениях Зака, разве нет? — припомнила она Гину. — Мы не знаем всей ситуации, Сектар мог исказить все в свою выгоду, чтобы спровоцировать тебя.
— Он никогда не коверкает, говорит всё прямо, — но смысл слов Валанди он услышал. Да, точно. Кая же бросилась его прикрывать. И если бы не Сек, льдины бы настигли и её. — Взаимно? — усмехнулся он. — Не верю. Кая терпеть не может межрасовые связи. Я не поверю, что она, спустя столько лет, раз! И изменила своё решение. И меня расстраивает сам факт того, что он с ней был.
Гинтар знал, что она была невинна. И знал, как ей не везло в отношениях в прошлом. И было очень обидно, что её сделал женщиной именно звёздный, в любви которого Гинтар ох как сомневался.
— Сек сказал, что она была одурманена, — интересно только, чем?
— Мы, что, поменялись ролями? Это ты должен меня отговаривать от его убийства, а не наоборот, — она весело засмеялась, смотря с хитрым прищуром на туманного. Она потянулась и улеглась ему на ноги, обхватывая за талию. — Мы с Сектаром пообщались немного. Он хороший, хоть и хочет казаться отъявленным мерзавцем, — вставила свое мнение, но вела разговор совсем не к этому. — Если что, он сам мне вернул воспоминания, я не просила — ты ничего ему не должен за это!
— Я не собираюсь его убивать, — его аж оскорбляли эти слова! Но мимолётная улыбка говорила, что он понял намёк и шутку оценил. И ещё больше ему стало приятнее от того, что Валанди поговорила с братом. — Он правда хороший, просто ему в жизни не повезло. Все его считают мерзавцем, и он не находит ничего лучше, чем быть таковым, нежели пытаться доказывать обратное. Да и… я ему и так ничего не должен за это.
Вот на последнем Гинтар проснулся окончательно и посмотрел на подругу, как на умалишенную. Вот это сейчас вообще к чему было сказано? Или он опять свои шутки выбрасывал?
Увидев его взгляд, Валанди только улыбнулась. Она крепче прижалась к нему, вспоминая те картинки, что показывал ей Сектар о чувствах Гина. Не расскажет ему, слишком стыдно.
— Извини, что была такой противной все время, — вместо этого буркнула она. — Ты не подумай. То, что я сказала Сектару о Заке, было уловкой, чтобы он его отпустил. И я вложила остатки своей ненависти в слова, только чтобы он не заподозрил обмана и в мыслях. Ну, это к тому, что я больше не виню Зака во всех грехах звездных. Ну, и он спас меня, дважды. Я благодарна… Самую малость, вот прям так масенько! — она сжала два пальчика и зажмурила один глаз, чтобы рассмотреть то микроскопическое расстояние между указательным и большим пальцами — вот настолько она была благодарна. Конечно, много больше, но ни за какое золото не признается.
— Я очень рад этому, правда, — Гинтар притянул эльфийку к себе и обнял вновь, глубоко вдыхая запах прекрасной женщины. Настроение намного взлетело вверх, и хоть мысли были о Кае, он не мог не принять во внимание, что его Валанди стало легче. Неужели наконец-то этот ужас останется в прошлом для неё? Неужели она наконец-то примирилась со своими воспоминаниями?
Гинтар отпрянул от неё, но чтобы заглянуть в эти прекрасные глаза. Опустил взгляд ниже, на голубое платье, оно ему все же нравилось. Правда, на мать немного была похожа. Самую малость! Вот так, как она показала.
— А что это там за история о том, что на отца похож, желая видеть тебя только без одежды? — вот не мог не уколоть. И видно — он не гневался, напротив, игривая улыбка блестела на лице.
Щеки Валанди вспыхнули на этих словах, но больше от стыда, вот сейчас ей стало действительно неловко.
— Когда твой отец сказанул о моей одежде, тут-то я и подумала, что… — она застенчиво опустила глаза. — Забудь об этом, я была зла, — она смешно замахала руками, будто старалась этим движением стереть все воспоминания о той противной встрече.
— Дабы ты никогда так больше не подумала, — гордо вздёрнул нос Гин, — я больше никогда не попытаюсь тебя раздеть. И на голую тебя никогда не посмотрю.
И вроде говорил серьёзно, но огонёк в серых глазах давал понять, что он ждал реакции на эти слова. И чтобы реакция его удовлетворила полностью.
— Но… Как же… — у Валанди челюсть отвисла на это заявление. — А наши планы о домике в глуши? Раз так, я щас сниму с себя это платье и буду ходить всю жизнь без одежды, пугать нежные сердца окружающих! Мы ещё посмотрим, как ты выдержишь такое, и чтобы даже не взглянуть…
И она на полном серьёзе потянулась к завязкам на спине, бессовестно задрала подол в попытках снять это чёртово платье. А этот мерзавец слушал её, улыбался, ждал, ощущая, как возбуждается от одного только представления её тела, от этих смешных попыток. И масла подливать стал: