— Всё хорошо, мой мальчик. Не стоит волноваться обо мне, когда под угрозой спокойствие мира, — старший маг медленно подошел к юноше, пока тот отчаянно избегал его взгляда. Ему больно было видеть могущественного Расариса в облике дряхлого старика, в которого тот превратился в последнее время. Даже магией себя не поправлял. Лакейт осматривал высокие книжные стеллажи, которые ломились под весом томов в тысячи страниц. Он посмотрел на запылённый телескоп, к которому маг уже давно не подходил; небольшую алхимическую лабораторию, на которой были свежие ингредиенты для зелий… Он даже пытался сконцентрировать внимание на летающей в лунном луче пылинке. Но Расарис уже был перед ним и положил тяжелую руку на молодое плечо.
— Всё будет хорошо. Мы справимся.
— А вы уверены в том, что это действительно принесёт крах? — неуверенно спросил Лакейт. Бедный, глупый мальчик. Он не видел правды: не видел кровожадности в глазах звёздных, гнева в мордах лунных, жадности в лице туманных и отчаянье в устах солнечных. Нет, эльфы были слишком несчастны, чтобы спокойно принять дар и так же спокойно жить дальше. На вопрос мальчика тот лишь покачал головой.
— Новая война неизбежна, Лакейт. И я не могу думать о сне и еде, пока не буду уверен, что эльфы из пророчества остановлены.
— Может, я могу вам чем-нибудь помочь?
Расарис улыбнулся и хотел было покачать головой, но сколько надежды и желания было в этих глазах помочь старику. Пусть почувствует себя важным в этом деле. Ему полезно будет чувство собственной значимости.
— Я послал магического следопыта на поиски эльфов. Следи время от времени. Если он вернётся, немедленно сообщи мне! У меня для него есть другое задание. А когда…
— Этот?
Расарис повернул голову в сторону открытого окна, через которое переваливался телескоп, и действительно в него влетело маленькое создание. Сиреневая птичка опустилась на голову старшего мага и превратилась в пыльцу, которая тут же засосалась в ухо Расариса. Пробыла там несколько секунд, передавая воспоминания, и вернулась обратно на голову в форме всё той же птички.
— И как? — с нетерпением спросил Лакейт.
— Нам может повезти, — правда, сам маг в эти слова не верил, — и звёздные эльфы сделают за нас всю работу.
— Они пошли к Мутным горам?
— Верно, — на старческом лице появилась грустная улыбка. Плохо желать кому-то смерти, но лучше они, чем сотни жизней. Расарис подставил свою ладонь к птичке, и та перепрыгнула с головы на неё, ожидая новых приказаний. — А ты, мой маленький друг, будешь следить теперь за другим человеком. Докладывай мне о каждом шаге Гласки, где она и что планирует.
Птичка открыла ротик, но никакого звука не выдала. Только взмахнула крыльями и вылетела обратно в окно. Расарис видел во взгляде Лакейта вопросы, но молодой маг не рисковал спрашивать. Кто он такой, чтобы спорить? Но вот отчего старейшина поставил действия Гласки под сомнения — это вопрос.
— Иди отдыхать, мой мальчик. Ты сегодня хорошо потрудился на призыве мантикоры.
— А когда мы сможем снять с неё барьер?
— Это мы сделаем только в том случе, если эльфы подберутся слишком близко к нам. Я надеюсь, до этого не дойдёт. А пока… — Расарис ещё раз похлопал молодого мага по плечу и ненавязчиво повернул лицом к выходу: — А я пока попробую использовать накопленные силы на магический удар, — но, поймав на себе вопросительный взгляд, отвечать не стал. Не хотел старик падать в газах молодого мага. Не должен он знать, что Расарис хотел одним махом попытаться справиться как с ужасными звёздными, так и с пророческими эльфами. Как он и говорил — грех за убийство должен лечь на его плечи, как ответственного за спокойствие этого хрупкого мира. И если нужно — он обагрит свои руки.
***
В тронном зале уже активно обсуждались перспективы, которые открывала перед звездными магия, ведь Закнеыл успешно прошел повторный допрос. Он слушал их жуткие планы, и в жилах стыла кровь. Одно предложение Ливафейн пробудить вулкан в горах Хатора, чтобы он выжег подземный город гномов, заставило его содрогнуться. Хорошо, что все были настолько увлечены беседой, что не заметили этого движения.
— Закнеыл, а что бы первым сделал ты, заполучив эту силу? — вдруг обратился король к сыну.
«Уничтожил бы всех звездных», — хотелось прокричать ему, но он оскалился и открыл рот, чтобы выдать очередную ложь, когда от этого его избавила распахнувшаяся дверь: палач наконец почтил своим присутствием короля.
— Почему так долго, Антал? — рявкнул на вошедшего Кварагх.
— Солнечная попалась стойкая, пришлось повозиться, чтобы сломить ее волю, — довольно произнес палач и со злобной улыбкой повернулся к Заку. — Я не поверил, услышав, что ты добровольно вернулся. Даже решил оторваться от твоей игрушки.