— Госпожа Силейз, — улыбнулся он, заглядывая в кабинет.
Женщина была там, стояла рядом со своим столом и действительно будто ждала его, пригласив рукой пройти. Гинтар подошёл к ней и опустился перед женщиной на одно колено.
— Я хочу просить у Вас Вашего прощения. Я не уберёг Валанди в тот день, и мне очень жаль, что всё так вышло.
— Что ты? Встань, пожалуйста! — вытянула к нему руки Силейз, явно не ожидавшая такого от него. — Ты тут не виноват. Никто не виноват. Это случилось, и все тут. Нужно прожить просто. Валанди сильная. Сильнее, чем кажется, сильнее, чем сама думает. Она справится. Просто будь рядом с ней.
Она мягко взяла туманного под руку, заставляя подняться. Предложила ему присесть в кресло и вернулась на свое место.
— Прошу, не вини себя, иначе это навсегда встанет между вами, — Силейз одарила его доброй улыбкой.
Гинтар улыбнулся ей с такой безграничной благодарностью, какую только мог подарить взглядом. Присев на предложенное место, он спрятал улыбку, смотря на женщину уже серьёзно.
— Моя госпожа, это не единственная причина, по которой я пришёл к Вам. Вас могут напугать мои слова, но прошу не забывать, что я туманный эльф и рос по правилам и законам своего народа. То, что я хочу просить у Вас, у нас просят чуть ли не в день рождения эльфиек. Разумеется, я не собираюсь никуда торопиться, но хотел бы уладить этот вопрос незамедлительно.
Не говоря уже о том, что, пусть Гин любит жить, но это может стать неплохим стимулом для того, чтобы пытаться выжить на протяжении всего их нелёгкого путешествия.
Он обдумал это решение. Правда обдумал и очень хорошо, пока они с Валанди шли сюда. Смотрел на неё, всё взвешивал. И да! Он хочет и готов спросить Силейз об этом.
— Я тебя внимательно слушаю, — правительница тоже стала серьезной, видя такой настрой у Гинтара. По-видимому, вопрос действительно важный. Она не сильна в традициях туманных, поэтому даже немного забеспокоилась, когда он заговорил о них.
— Как у нынешнего опекуна, я хочу просить у Вас руки Валанди, — громко, чётко, а главное смело произнёс Гинтар, будто бы уверенный в благосклонности Силейз. — Я потерял своё наследство, но клянусь Вам, что Ваша сестра не будет ни в чём нуждаться. Я буду защищать её ценой своей жизни, и целью моей жизни станет сделать её жизнь прекрасной.
У Силейз аж челюсть отвисла. Она не поверила своим ушам, но тут же на ее лицо вернулась искренняя улыбка.
— Дорогой мой, ты хорошенько подумал? — строго спросила правительница. — С этим беспокойным ребенком столько проблем, ещё пожалеешь, что решил забрать ее себе.
Но по ней было видно, что она шутит. Это подтвердилось, когда Силейз вновь встала с места и сердечно обняла туманного.
— Тебе не обязательно было спрашивать у меня, я бы приняла любой выбор Валанди. Но я искренне рада, что это именно ты, что в жизни моей сестрички появился такой милый эльф. Может, хоть ты ее научишь манерам, — буркнула она уже отходя от Гинтара.
— Я постараюсь, моя госпожа. Вы уж поймите, я не мог не спросить, — сказал он после того, как тоже обнял женщину не менее тепло, чем она. — А то, что это, как Вы выразились, ребенок так… хм… активен, мне только нравится. Уж поверьте, таких скучных и монотонных эльфиек, как туманные, Вы вряд ли сыщите.
Гинтар опустился обратно на стул. Что ж, он спросил, добро получил, но вот так сразу было бы некрасиво уходить, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы придумать следующие слова:
— Я не стану предлагать ей помолвку. Не раньше, чем когда мы закончим свой путь.
— Это уже тебе решать. Только напиши мне письмо, чтобы я успела приготовить город к празднеству, — подмигнула правительница Гинтару.
***
В это время к прекрасным вратам замка медленно подходила странная фигура. Этот человек (а может, эльф?) отличался от всех других странной аурой. Здесь много было таких — тщательно спрятанных в плащи, с низко опущенными головами, дабы никто не разглядел лица идущего. Он был таким же, но… что-то было не то с этим странным типом. Низкие люди, гномы или дети могли разглядеть безмятежную улыбку на бледной, почти голубой коже и таких же мертвецки голубых губах. Иногда, если приглядеться, можно было увидеть босую ногу, идущую по мостовой.
Незнакомец остановился у ворот и, не поворачивая головы в сторону стражников, сказал тихим приятным голосом, со странным акцентом, будто его заставляли говорить с набитым ртом.
— Могу ли я попросить аудиенции с сухой по имени Валанди?
— Конечно. Позвольте, я Вас провожу, — предложил один из стражников, с подозрением посмотрев на пришедшего, но все же повел его в комнату для приема гостей, где обычно Силейз встречала посетителей. — Ждите здесь, я приглашу госпожу Валанди.