Но туманный был не железным, и своими покусываниями она лишь больше раззадоривала его, приближала к пику. Он чувствовал, как Валанди близка к оргазму и нарочно подводил её к нему как можно быстрее, не желая проигрывать первым в этой маленькой сладкой битве. И лишь когда девушка в последний раз выгнулась в его руках, он вошел на неё до предела и томно простонал в её губы, содрогаясь одновременно с солнечной. Он слишком долго ждал её, не мог порадовать длительным процессом.
— Прости, — дрожащим дыханием Гин прошептал Валанди в губы. — Я исправлюсь…
Он не позволил ей перевести дыхание, не позволил это сделать и себе, намереваясь закончить то, что начал ещё в лесу. Тем более сейчас, когда Валанди полна сладостных соков. Усадив солнечную на бортик, Гинтар, не принимающий никаких протестов — да и не в состоянии эльфийка была сейчас что-либо понять — раздвинул её ножки, половые губы и провёл языком по всей промежности. Один только раз, после чего поднял глаза, наблюдая за её реакцией.
Только-только последняя волна оргазма спала, как она почувствовала это прикосновение между ног, которое заставило ее вновь содрогнуться. Не удержавшись, она откинулась назад на руки и запрокинула голову с громким стоном. Ноги ее предательски сжались, но Гинтар держал их крепко.
Переведя дыхание, Валанди опустила голову обратно к Гину и кивнула, позволяя продолжить. Поддерживая себя только одной рукой сзади, второй она гладила волосы эльфа, то накручивая прядки на пальчик, то распуская.
Она была благодарна Гинтару, что он не собирался останавливаться на этом. Слишком долго они ждали друг друга, слишком долго что-то препятствовало им. И теперь, когда, наконец, это случилось, Валанди собиралась получить все возможное от акта соития, взамен подарив ему всю свою любовь — именно любовь, она больше не боялась подумать об этом — до конца своих дней.
Получив добро на продолжение, лицо Гинтара скрылось, и язык эльфа с завидным напором стал ласкать солнечную. Он слизывал её соки, посасывал клитор и иногда помогал Валанди достичь нового пика блаженства пальцами, то просто поглаживая её, то проникая внутрь, изучая стенки влагалища.
Вскоре ноги ничего не удерживало — Гинтару льстило, что ей было настолько хорошо, что тело закрывалось от него, сжимая голову бёдрами, лишь бы «перевести» дух. Но самое интересное, что ему нравилось — это когда Валанди брала себя в руки и сама раздвигала перед ним ножки как можно шире. В эти секунды он останавливался и похотливо смотрел на прекрасное зрелище, которое сводит мужские головы и члены с ума. Вдоволь насмотревшись, он вновь продолжал ласкать её, изучая языком каждый уголок, порой даже проникая внутрь и имитируя толчки.
Стоны и выгибания красавицы возбудили его очень быстро, член налился кровью и упирался головкой в холодную стенку. Обхватив его рукой, Гинтар задвигал ей, мысленно представляя, что мышцы эльфийки обхватывали не его язык, а вновь располагались на его стволе.
Валанди уже сбилась со счету, сколько раз она кончила. Но ей все было мало, все не то. После очередной волны наслаждения, она сжала его волосы, стараясь не причинить ему боль, но ничего не могла поделать с собой. Она вернулась в сидячее положение и заставила поднять лицо к ней. Она поцеловала его в губы, ощущая свой вкус на них, и спрыгнула с края купальни, прижимаясь к нему всем телом. Свободной рукой она обхватила его член и энергично задвигала по нему.
— Если я сейчас же не почувствую его снова внутри себя, сойду с ума и умру, — оторвавшись от поцелуя, предупредила Валанди и, вновь поцеловав, запретила любой протест.
Но Гинтар и не собирался сопротивляться. Потеряв последний контроль над собой, он толкнул ее на стенку бассейна и вошёл целиком одним движением.
Они предавались утехам до самого ужина. Если бы не намеченная встреча с Силейз, до завтра вряд ли бы кто-то смог попасть в купальни.
========== 17. Не такой он и страшный ==========
Кая проснулась и словно бы вынырнула из глубоко озера, в котором тонула — вскочила и сделала резкий глубокий вздох — именно этого ей не хватало всё бессознательное время — безболезненного вздоха, который она впитала в себя, подобно материнскому молоку для ребенка.
Вздох, снова, снова, ещё, ещё… Не больно! Какое счастье, не больно! И рука… она ей двигает. Лунной было плевать, где она, почему земля такая мягкая, почему солнце светит так слабо. Оборотень посмотрела на себя. Краснота спала совсем! Рука и грудь перевязаны, болело, сильно, но не так, как после яда. Её вылечили. Какое счастье! Она не могла сдержать радостной улыбки. Знакнеыл смог, он дотащил её, как и обе… Но постойте, где он? Где вообще Кая? В Доусоне?