Валанди странно посмотрела на Гинтара. Нет, он не был в чем-то виноват, но когда она шла в столовую, то два раза ловила до омерзения насмешливые взгляды служанок. А один раз услышала такую фразу:
— Госпожа Валанди выходит замуж! Наконец-то!
И… солнечная явно чего-то не понимала.
На протяжении половины ужина она напряжённо поглощала первое блюдо и молча стреляла глазами в присутствующих. Но никто будто бы этого не замечал: Силейз и Гинтар веди светскую беседу между собой ни о чем. Когда Валанди это надоело, она громко ударила приборами по столу.
— Сестра, что все это значит?
— Не понимаю, о чем ты, — невинно произнесла Силейз. Она и правда не понимала, о чем спрашивает Валанди, да ещё и таким тоном.
— Что это за слухи о моей свадьбе? Все служанки судачат об этом.
— Я ничего никому не говорила, честно! — как-то по-детски оправдалась правительница перед Гинтаром. А Валанди только и могла, что, открыв рот, уставиться на них.
Гинтар так и застыл на это заявление, не донеся вилку с салатом к открытому рту. Только и успевал глазами стрелять в сестёр по очереди, но когда же до него дошёл смысл перепалки, туманный нахмурился, смотря на правительницу.
— Госпожа, Вы же понимаете, что я тоже ничего не говорил? Более того, об этой информации знаете лишь Вы, — и эти слова явно говорили, что он видит лишь одну виновницу сплетен.
Такое впечатление, что сама Валанди будто выпала из этого помещения — на неё вообще внимание не обращали.
— Мне кто-нибудь всё-таки объяснит, что происходит? — пыталась выпытать солнечная.
— Если ты не говорил, и я не говорила… — Силейз с каждым словом становилась все более хмурой. Казалось, над ее головой вот-вот образуются тучи и грянет гром. — В моих владениях завелся шпион? — правительница серьезно разозлилась. — Нужно немедленно проверить, какая информация ещё могла просочиться за стены моего кабинета. Это может быть… неприятно.
Но за этим словом скрывалось «смертельно опасно». Силейз вскочила с места и стрелой вылетела из обеденного зала.
Гинтар тоже вскочил, но за Силейз не побежал. Во-первых, он не хотел оставлять Валанди одну — если правительница подозревает какую-то неприятность, то здесь могут быть замешаны Белые маги. Но и с другой стороны… распускать слухи о том, что Гинтар собрался делать солнечной предложение? Это уже совсем не по… злодейски. Какой прок в этом для магов? Чем эта информация может им помешать?
Пока Валанди что-то возмущенно говорила под ухом, туманный задумался. Знает лишь Силейз. И Сектар — брату Гинтар не так давно послал письмо и… О, кстати, письмо! Может, это от него пришло, а не от Закнеыла, как он подумал изначально?
Выудив бумажку, Гинтар развернул её и стал читать. Да, действительно, это было от брата.
«Я получил твоё письмо. Хорошо, что отец его не успел перехватить! Ты сумасшедший. Нет, серьёзно. Я был на твоей стороне, даже когда ты решил уйти из дома!»
«Ага, — подумал Гин, — просто моя комната стала твоей комнатой»
«Смолчал, когда ты отказался от своего наследства».
«Интересно, почему?»
«Но влюбиться в солнечную? В это вечно улыбающееся, как дура, создание? Каждый день лицезреть эти режущие глаза волосы? Отвратительно, тебе солнца мало? Ладно, боги с тобой, Гинтар, но этого решения я не приму. Никогда. Если это создание хоть когда-нибудь назовет меня деверем, я сделаю с её сознанием такие мерзкие вещи, о которых ты даже не подозреваешь! Кстати, о разуме… Я догадывался, что моя защита рано или поздно спадет, но ты всегда казался верхом самообладания, и я не думал с возрастом усилить её. Когда приедешь, я создам для тебя стрессовую ситуацию, даже не думай к ней готовиться. Я должен видеть, что происходит с тобой, когда тебе начинает сносить крышу. Обратно поставить защиту — не проблема, не переживай. Но я должен знать, что её может сломать, дабы усилить с нужной стороны. Ах да… Солнечная… Если её воспоминания не заблокированы магическим методом, то я вполне могу их вернуть. Но с тебя должок».
Впервые за все строки Гинтар напрягся. Знает он, как можно влететь, будучи должным Сектару.
«Эх… Сделать предложение солнечной… Туманный и солнечная. Фу, меня тошнит даже во время написания. Буду надеяться, что она хоть красивая. Ладно, жду тебя. Ах да, если ты украдешь у меня возможность разозлить отца, рассказав, на ком ты решил жениться — до конца дней своих будешь не в состоянии своей солнечной доставить удовольствие. Я ясно выразился?»