Задумавшись, она не заметила, как начала разглядывать кинжалы в ближайшей лавке, которая ещё не закрылась. Она всё ещё питала надежды найти оставшиеся «Когти Бальзура», хотя прекрасно помнила из книги в библиотеке, что они были далеко отсюда, и достать их не представлялось возможным. Даже как-то опечалилась при этой мысли.
— Пошли, пошли, — смеялся туманный, уводя эльфийку от холодного оружия. — А то мы так до ночи их рассматривать будем.
Он-то не знал про её тайные желания. Думал, просто рассматривает. Вот они и подошли к строгой гномке, которая торговала походными вещами: как раз от плащей до перчаток и сапог. Вот купить себе новые сапоги Гинтар не поскупился — эти уже пришли в негодность. И пока Валанди выбирала перчатки, сам он отошёл к дому с вывеской «Рыбья Игла». Он поспешил зайти туда, лишь бросив Валанди сухое:
— Я сейчас.
Но это его сейчас растянулось на очень долго… Этот лживый поганец, оказывается, весьма неплохо разбирался в одеждах! Просто не любил это делать. И в «Рыбьей Игле» на злость торговкам выводил их из себя, словно Закнеыл в кузнице. Он, как и обещал, готовил наряд для Валанди, чтобы хотя бы чуть-чуть она могла понравится если уж не отцу, то хоть матери, а она, будучи первой красавицей острова и всей любовью Майнсета, отца Гина, вопреки правилам, негласно главенствовала в доме. Она сможет повлиять на отца, но только если постараться. И Гинтар из кожи вон лез, в поисках того, что может подойти.
А Валанди успела купить за это время не только перчатки для Зака. Она присмотрела несколько ремней для ее нового снаряжения, которое должно было готовиться к утру у портнихи, а также ей понадобился новый пояс для кинжала. Закончив с покупками, она обернулась в поисках Гинтара, но его нигде не было видно. Она вернулась на то место, где последний раз видела его, и стала в ожидании.
И всё равно ей пришлось выждать ещё минут пятнадцать. Зато Гинтар вышел полностью удовлетворённый собой. Даже не заметил, что солнце почти скрылось, и улицы освещали пока ещё светлые облака. Работать осталось лишь десять процентов торговцев.
В руках он нёс аккуратно завёрнутые три свертка — один большой, в нём явно было платье. Во втором обувь, а в третьем украшения.
— Тебе оно явно не понравится, — сразу предупредил туманный. — Но моя матушка должна оценить. Ой… я долго, да?
Услышав фразу о матери Гинтара, Валанди напрочь думать забыла, что начала злиться на его нерасторопность. Она с интересом посмотрела на свёртки, пытаясь по одному их виду распознать, что там внутри.
— Сгораю от любопытства. Дай скорее посмотреть, — она подпрыгнула к нему и хотела вырвать обновки из рук, однако Гин ловко увернулся, и Валанди впечаталась в него, практически обняв.
И держа свёртки над головой, он быстро поцеловал эльфийку в макушку и отошёл.
— Не так быстро. В замке. Платье было велико на тебя. Женщины наскоро сделали пометки, где раскроить, где укоротить… Работы немного, завтра уже сможешь на него посмотреть, а вот…
Два небольших свёртка он всё же протянул. В одном были стеклянные (нет, не хрустальные) туфельки, которые больше годились для украшения комнаты. Но симпатичные, на маленьких каблучках.
— Я их зачарую, чтобы тебе было удобно, — и дабы красавица не взглянула на него как на умалишенного, добавил: — Моя мама обожает всё, что связано со льдом, стеклом и с синим цветом. Думаю, в толпе ты бы её узнала сразу.
Во втором же было простенькая цепочка с голубым полудрагоценным камнем, который больше напоминал сапфир в форме слезинки. Два браслета-цепочки и кольцо с таким же камнем.
— Красивые, — завороженно промолвила Валанди. Она вдруг засмеялась. — Кажется, у нас с твоей мамой будет, что обсудить. Мне тоже нравятся такие холодные цвета: голубой, синий и… серый, — она заглянула ему в глаза. Его серые глаза, которые безумно ей нравились.
— Увы, вкусы в цветах — это еще не всё, — улыбнулся туманный, наклонившись, чтобы поцеловать солнечную в носик. — Я еще буду учить тебя сидеть за столом, ходить, говорить. Я знаю, как сестра правительницы, ты всё это умеешь, но различия всё же есть. Если уж не понравиться моим родителям, то хотя бы постараемся сделать так, чтобы они придраться не смогли.
— Опять уроки этикета, — Валанди скуксила носик, вспоминая ненавистные уроки сестрицы. — Зачем мне все это, если я буду молчать и глаз от пола не отрывать?