— Это же рубидий? — спросил туманный звёздного. — Дай угадаю, за этот клинок заломили большую цену, верно?
— Ещё какую! — взбунтовался Зак, он помнил, как долго ему пришлось спорить с гномом, который ни в какую не хотел уступать.
Валанди же оценила по достоинству кинжал. Для нее он выглядел, как настоящее произведение искусства. Она завороженно рассматривала тонкие красные прожилки на металле, осторожно проводила пальцами по ним, а рубин вызвал неподдельный восторг.
— Сокровище, — признала заслугу мастера она. — Его ещё зачаровать — цены бы не было, — она вернула его владелице с улыбкой.
— Я надеюсь, вы его хотя бы не за назначенную цену приобрели? — спросил Гин.
— Нет, конечно! — а вот Кая с гордостью посмотрела на Зака. — Я там замёрзнуть успела, пока он спорил с тем гномом. В общем, думаю, о нас он много чего хорошего подумал, благо говорить вслух не стал, — забрав свой подарок, Кая с такой любовью посмотрела на него. — Теперь точно буду тренироваться.
— Точно? — не мог скрыть усмешки Гинтар.
— Я тебе уже говорила, что из Зака учитель лучше, чем из тебя. А это дорогого стоит!
— Вот пусть тебя ещё и читать научит.
— Бухромку тебе в чай, — уже тише прошептала лунная. Но что это значило — знала лишь она.
— Раз уж мы заговорили о подарках… — Гинтар таки соизволил встать с гамака и долго копался в карманах штанов, после чего протянул Кае ту самую резинку. — Это тебе, милая, — улыбнулся он, правда… посмотрели на него как на умалишенного.
— Теперь ты к моим волосам придираться будешь?
— Просто попробуй завязать хвост. Уверен, тебе самой понравится.
Кая взяла резинку и долго смотрела на неё. Ей она показалась очень красивой. Она бы её даже как браслет носила, настолько чудесной она была. Да и к глазам и плащу подходила. Но вот волосы убрать? Это их каждый раз надо причесывать, укладывать. Да и какой хвост? Кая взяла волосы почти у шеи, но не перевязала их, а просто прислушалась к своим ощущениям. Нет, не нравится: шею щекочет. Взяла выше — у самого затылка. Не почувствовав дискомфорта, она их завязала. Да, нерасчесанные, торчащие в разные стороны, хоть и помытые. А знаете, даже красиво выглядело. Создавался вид этакой уютной домашней суматохи. Сильно не перевязывала: петухов на голове не было, но вот то, что несколько прядей немного выбивалось…
— Вроде удобно, — надула губки эльфийка. А чего ей не нравилось? Не хотела признавать, что ей всё-таки это очень даже понравилось.
— Красиво, — не удержался Зак, но быстро опомнившись, отвёл глаза в сторону. Проклял себя за несдержанность — а вдруг кто что заподозрит?
— Тебе идёт, — перебила Валанди, прежде чем кто-то заострил внимание на словах Зака. Она продолжала смотреть на Каю с улыбкой и предложила свою помощь. — Если захочешь научиться какие-нибудь прически делать, смело обращайся.
Но тут она опомнилась, что Заку нужно тоже отдать подарок. Она с укором взглянула на Гина — была ещё не готова к этому шагу — но пересилила себя и, вытащив перчатки из сумки, протянула звёздному.
— А это тебе, я же обещала, — не смотря ему в глаза, буркнула Валанди. Затем она смутилась и совсем отвернулась в сторону, нехотя обронив: — Ещё я хотела с тобой поговорить. Наедине, — выдавила она, наконец заставив себя посмотреть на звёздного.
Закнеыл сильно удивился такой просьбе, но подарок принял с благодарностью. Он предложил пройти во вторую каюту, и на выходе Валанди оглянулась на Гина, ища поддержки. Он ободряюще кивнул, и это придало ей смелости.
В соседнюю каюту Закнеыл вошел первым, предоставив возможность Валанди остаться у выхода и чувствовать себя больше в безопасности. Она долго не решалась начать разговор, а Зак не торопил.
— Расскажи мне, что случилось в тот день, — наконец она подала голос. Валанди надеялась, что ей не придется объяснять, что она имеет в виду, и не ошиблась.
Зак ей все рассказал: как отправился на поверхность с отрядом, как они нашли клан солнечных, что с ними сделали. Не утаил ничего, в том числе и о своей роли на том задании.
— Тебя повернули ко мне, и я увидел в этих маленьких глазах больше смелости, чем во всех солнечных вместе взятых, надежду в столь плачевном положении, — закончил он свой рассказ. — Ты плакала, да, но от боли, а не от страха. А с маленьких губок слетело короткое «спаси», и одно это слово ударило по мне лучше самого заостренного лезвия. Как ножом перерезало пуповину, связывающую меня со звездными — я понял, как ужасно мы живем, какими отвратительными являемся.