Оргазм лунной был неожиданным и сильнее, чем все оргазмы той ночи вместе взятые. Она вонзила когти в свою ладонь, пронзая кожу; ноги оборотня резко обняли эльфа за спину и толчком прижали к себе, заставляя проникнуть до самого конца. Кажется, Кая что-то выкрикнула, но сама не поняла что. Все было сконцентрировано на том, как мышцы пульсируют, сжимая его член; как запах крови бьёт не меньше, чем пульсация по всему телу. И боль от оргазма. Такая странная, длительная, мощная… Да, идеальный экстаз.
Все слилось воедино: ее стоны, содрогание тела и то, как плотно она прижалась. Закнеыл, как мог, держался, но его выдержку добил болезненный поцелуй в шею. Он подался вперёд, и в этот момент она сама сжала ногами его так плотно, а когда ее внутренние мышцы сократились, он кончил следом за ней, замирая, наслаждаясь сладостными мгновениями. Это было прекрасное, лучшее — а ему есть с чем сравнивать.
Что с ним сотворила эта девчонка? Он не собирался заходить так далеко, по крайней мере в комнате Гинтара, из уважения к нему, но в итоге она вытащила на свет глубоко запрятанные инстинкты.
Выходить из нее было подобно мучению. Трение о стенки все ещё чувствительного члена вызывало дрожь, и у него даже перехватило дыхание. Наконец выдохнув, он лег рядом на бок, и подложив руку под голову, уставился на Каю. Она была великолепна: с блёстками пота на теле, часто вздымающейся грудью. По мере разглядывания он поправлял платье на ней. Наверное, надо что-то сказать, но зачем слова, когда тело уже все показало само?
Кая медленно повернула к нему голову, и первое, на что упал взгляд — его плечи. Когда наступил холод, ведь больше никто, подобно одеялу, не накрывал её, мозги стали вставать на место. И знаете… стало стыдно. Нет, даже не за плечи, хоть за них ей было особенно неприятно. А то, во что она превратилась в эти минуты. Это вообще была не лунная. И будь то полнолуние, она бы поняла свой порыв, но… Почему желала сделать ему больно? Почему так голову снесло? И ведь не понимала, что это могло даже понравиться.
— Прости, — виновато прошептала она, поднимаясь на дрожащих руках и, возвышаясь над ним, виновато опустила голову и поцеловала ранку на плече. — Не знаю, что на меня нашло… Я сейчас перевяжу, — и она приготовилась вскочить.
— Подожди, — он успел схватить ее за руку и притянул обратно к себе, прижимая к груди и зарываясь носом в шейку. — Посиди так ещё минутку.
Не хотел, чтобы этот чудесный миг заканчивался. Желал ощущать ее как можно дольше, как будто сейчас она встанет и упархнет, как бабочка.
— В следующий раз точно идём на тренировку — ту, что с мечами, — отвесил едкий комментарий Зак, отстраняясь.
— А это-то сейчас причем?
Но с ним всё равно осталась. Тем более лишние движения отдались резкой болью внизу живота. Даже нет… неприятным жжением. Лунная этого никак не показала, лишь переместилась на его грудь, кладя голову в область сердца и вымученно наблюдала за ним, играя пальчиками с волосами… правда, только кровью их пачкала, но это уже неважно.
— Да так, в голову пришло, что, если мы продолжим в том же духе, я могу причинить тебе вред, — с грустной улыбкой произнес звёздный. — Очень больно было?
Он нежно провел рукой по лицу Каи и опустил её вниз, гладя животик.
— Глупый вопрос. Это я ведь тебе кровь пустила. Да и мне… даже понравилось, — ещё никогда ей не было стыдно что-либо признавать, как вот это. — Это… ненормально, да?
Но Кая не успела услышать ответ, не успела накрыть ладонью его. Пара, увлеченная друг другом, не услышала шаги за дверью, и в эту же секунду она распахнулась, громко ударяясь ручкой о стену. В дверном проёме стоял Гинтар. Он был зол. Нет, это слишком слабое слово. В бешенстве? Уже похоже. Это не отражалось на его лице — был холоден и непроницаем, но энергия, витающая вокруг него была именно гневом.
— Я надеюсь, ваша совесть не позволит вам продолжить это делать в моей комнате?
Туманный шёл сюда с одной целью — пока что просто извиниться перед Закнеылом за то, что не смог себя контролировать. Но когда услышал стоны… Если бы Сектар не поработал с ним — убил пару на месте. Обоих. И лишь из-за того же уважения и всё ещё сохранившегося в нём такта не позволил прервать процесс. И как дурак, сидел, слушал их, злился и ждал.