«Русалочка, пошла прочь!» — фыркнул рыжий волк.
«За что на этот раз? — рыкнула оборотень. — Дорогу вам перешла? Принесла больше добычи, чем вы?»
«Кая, иди отсюда, иначе тебе тоже достанется», — послышались слабые мысли сзади. Матери хорошо досталось — от неё так и разило кровью, а на морде, помимо четырёх уродующих её шрамов, были теперь и красочные точки от укусов.
Один вид матери выбесил Каю. За что? Её-то за что? Дакота росла с этими оборотнями, играла с ними и делила пищу. За что к ней-то столько ненависти? За то, что она предпочла морского какому-либо оборотню? И лишь за это на неё обязательно нападали раз в неделю, стоило только той задеть чувства членов стаи.
«Нет, пусть Русалочка смотрит, что бывает с такими шлюхами, как ты, Дакота!» — рыкнула серая кошка.
Кая резко развернулась к ней и набросилась, не помня себя от ярости. Она даже не попыталась сдержать свой гнев. В стае нельзя быть слишком нежным, а ярость всегда делает клыки и когти острее. На неё одновременно напали остальные, но Кая этого не чувствовала — она концентрировала внимание лишь на звуках рвущейся шкуры и рёва от боли. Никому не позволит так говорить о её матери! Всех перебьёт, но мать не даст в обиду! Уроды! Шкуры! Собаки!
В пылу битвы Кая почувствовала под клыками виски серой кошки и сжала их. Послышался хруст, и вместе с ним вспыхнул белый свет, который и перенёс её в реальность.
Кая стояла в облике зверя перед молчаливой толпой, смотревшей на неё с презрением. Она тяжело дышала, била себя хвостом и озиралась по сторонам в поисках врагов. Но отовсюду слышалось: «Дикари! Дикари! Какие же лунные омерзительные дикари». Да, туманные солнечных, можно сказать, любили, по сравнению с оборотнями. Голоса их и запахи рядом стоящих путников медленно возвращали Кае воспоминания. Точно, нет стаи, уже давно нет. Она должна была пройти испытание и…
— Лунная провалила испытание Гнева, — объявил испытатель.
Оборотень сжала зубы в оскале и издала рёв, всё равно, что она вскрикнула бы: «Проклятие». Опустив печально голову, она медленно обратилась в эльфа, сидящего на коленях. Прикрыв грудь и стыдливо опустив голову, лишь пролепетала:
— Простите, — но даже сейчас её обуревала дикая ярость уже на саму себя. Хотела показать себя, хотела показать, что она, если уж не выше Валанди, то хотя бы ровня. На деле же… не прошла и первого испытания. Стыдно. Противно. Чувство гордости упало ниже некуда.
— Эй, все в порядке, ничего плохого не случилось. Подумаешь, глупые испытания… — обняла ее Валанди. У нее не возникало вопросов по поводу их дружбы. Она просто видела, что Кае нужна поддержка, и давала ее ей. Был бы у нее плащ с собой…
Хотел бы на месте солнечной быть Зак. Но при Гинтаре лишний раз не нужно тыкать их отношениями, не в такой ответственный момент.
— Ты тоже молодец, милая, — попытался подбодрить её Гин и укрыл своим плащом.
— Да пошёл ты… — был рык в ответ, но туманный не обиделся. Он думал, что она была зла за свой проигрыш, и это было отчасти так.
Гинтар был следующим и сам подставил свой лоб под прикосновение подошедшего. Он увидел ту же вспышку, всё забыл. Помнил, что он очень устал. Он долго шёл без денег, несколько дней работал у каких-то свинопасов и загонщиков лошадей. Он устал. Мышцы болели, и вот-вот он готов был упасть, лишь бы только немного отдохнуть. И вот чудо! Перед ним был гамак. Сам он потерпел кораблекрушение и несколько километров плыл, лишь бы попасть на какую-нибудь сушу. Всё так свалилось на него. Этот месяц был просто невыносим. И вот остров, над которым светило солнце. Вот гамак, который так соблазнительно покачивался на ветру. Хотелось на него лечь… А почему бы и нет? Ведь вот он зовёт туманного! И Гинтар лёг, ощущая, как болезненно, но приятно расслаблялись его мышцы, как приятный ветерок сушил его волосы и одежду, и все беды ушли прочь.
По меркам нереальности прошло несколько часов и… Гинтару стало скучно. Он разрывался — ему было лень вновь возвращаться в тяжелой жизни, но вот так лежать было… скучно. Слишком быстро туманный привык к своим приключениям, слишком быстро адреналин стал если уж не наркотиком, то чем-то неотъемлемым. Поиск денег стал чем-то тяжелым, но интересными. Ведь каждый раз он встречал новых знакомых, хороших и не очень. Он узнавал новые истории, легенды. Он чему-то учился.