— Закнеыл, тебя могут увидеть. Спрячься. Нам ещё восемь часов ждать, — дрожащим голосом прошептала Кая. У неё не было настроения и сил даже на коверканье имени. Ещё бы… На ней была только рубаха да плащ. Да и Зак не был одет по погоде. Свой плащ он отдал любимой, но он не согревал её.
Восемь часов холода, голода и вид печальной возлюбленной не приносили радости. Закнеыл оскалился в сторону деревни. И почему они с Каей вынуждены скрываться, тогда как не сделали ничего плохого? Чем они хуже остальных? Они такие же эльфы из пророчества, ничуть не менее важные, чем Гинтар и Валанди. Однако одни живут в богатстве и достатке, а другие в холоде и голоде. Черт бы побрал его происхождение! Зак ударил кулаком по ближайшему дереву, разбивая костяшки в кровь.
Если бы не его темные волосы, не эти проклятые глаза и бледная кожа, он бы мог дать Кае всё: спокойную жизнь в тепле и уюте, горячую пищу и самое главное — безопасность. Но он был тем, кем являлся, и не мог изменить этого. Она пошла за ним, она выбрала его вопреки здравому смыслу, а что он? Стоит и размышляет тут о всяких «если бы»!
Отогнав эти нерадужные мысли куда подальше, Зак повернулся к любимой. Обнял ее дрожащее тельце, поцеловал в замёрзшие щёчки. Сейчас он разведет огонь, и плевать, что из заметят — Зак защитит свою единственную от любой напасти. Вечером они сытно поедят у друзей, и пусть его загрызет совесть из-за того, что им приходится просить о ночлеге. А на утро он сгорит от стыда, но одолжит денег, чтобы отправиться с Каей на юг. В лепешку разобьется, но найдет место, где их примут как в Доусоне, лишь бы Кая была счастлива.
На небе озарился яркий свет, вся иллюзия стала в нём таять, а к Заку приходить воспоминания, но это немедленно пропало. Всё по новой: холод, голод…
— Я видела, как ты смотрел на их ребёнка, — прошептала Кая, пытаясь найти хоть какое-то тепло в теле. — Мне жаль, что я не могу подарить тебе его.
Опять вспышка, но свет ушёл быстрее, чем в первый раз. В голову Закнеыла пришло воспоминание, что Кая подхватила какую-то болезнь. Уже год чахнет, но никакое лечение не помогает. Она медленно умирала.
— Хватит! — непонятно откуда раздался голос. Кажется, знакомый, но в этой реальности Закнеыл никогда не видел старейшину туманных. — Зависть, хватит! Одна иллюзия, одна попытка! Он прошёл седьмой грех!
Закнеыл моргнул, и вот уже без вспышек он почему-то лежал на полу, а в голове было странное чувство, что кто-то взял голову и долго тряс её. Перед ним корчился от боли седьмой испытатель, а над ним возвышался Сектар.
— Я понял! Понял! — кричал эльф в плаще. — Всё, я уже не колдую! Уберите его от меня! Уберите!
— Похоть, отпусти его!
И лишь громкий приказ старейшины заставил Сектара отойти от провинившегося. А между тем к звёздному испуганно подбежала Кая, а Гин и Валанди с нетерпением смотрели на старейшину. Он, разгневанный за неподобающее отношение, вскочил со своего места и объявил:
— Звёздный прошёл седьмое испытание!
— Черт возьми, он сделал это… Зак прошел испытания! — не веря своим ушам, глазам и вообще всем чувствам, Валанди вцепилась в стоящего рядом Гинтара и затрясла его, желая убедиться в том, что все происходило по-настоящему.
Приподнявшись с пола, Закнеыл обхватил раскалывающуюся голову руками. Трудно было осознать, где реальность, а где иллюзия. Ему и вздохнуть не давали между вспышками разных событий. Кая в порядке? Где Ливафейн? А сынишка Валанди и Гина? И спутав все реальности, он нашел лишь одно соединяющее их звено — Каю. Обнял ее крепко-крепко и слышал только ее шепот:
— Ты справился, ты смог, — хотя все ещё не до конца осознавал, что это значило.
Толпа ревела от радости. Честно, им было плевать на звёздного, но он был их шансом на возвращение магии! Они кричали, поздравляли, хлопали.
— Похоть, нельзя так резко останавливать испытание! — накинулся эльф в плаще на Сектара.
— Заткнись, Лень. Предлагаешь мне это стерпеть?
— Чревоугодие, помоги ему! У него всё перепуталось.
— Сама помоги. Я не так силён, как…
— Лохи, — фыркнул Сектар и, подойдя к звёздному, грубо отпихнул от него Каю, обхватив его лицо руками, делая контакт как можно более сильным. Он по полочкам расставил всё, что творилось в его голове: реальность, реальность, а это из иллюзий. Это реальность, опять иллюзия.