На вошедших они не обращали никакого внимания, просто разговаривали между собой с полной уверенностью в своей правоте.
— Из-за этой дряни мы ещё тут должны торчать, — закончил какую-то гневную тираду Шарк.
— Хоть в чем-то Лука был прав — надо было загрызть эту убийцу до её изгнания, — соглашался второй.
Валанди услышала голоса и обернулась. «Убийца», «изгнание»? И Гинтар ещё смел читать ей нотации по этому поводу, а сам все это время путешествовал с такой! Обида и гнев снова нахлынули на солнечную, но уже не в такой степени, как раньше.
Она внимательно изучила сначала одного представителя лунного, затем второго. Заводила — явно тот, что крупнее, да и умом, похоже, не блещет.
— Согласна насчёт дряни, но это не даёт вам повод устраивать беспорядки в городе, — произнесла Валанди, отчасти чтобы расположить к себе этих двоих и вывести на разговор, отчасти чтобы укольнуть Гинтара, оскорбив его подругу. — Я хочу услышать вашу версию случившегося.
Лунные одновременно обернулись на Валанди, потом переглянулись и вновь посмотрели на девушку. Отчасти такая реакция была из-за того, что они вообще не поняли, что эта золотая мошка вдруг с них что-то требует. Но сами по себе мужчины не были хамами или кем-то ещё, так что не видели смысла не рассказывать.
— Гуляли мы с Фейро по городу, шли к пекарне на углу у фонтана. Учуяли знакомый запах, а там…
— Вообще не понимаю, только полоумный разрешил бы пускать в город всякое отребье! — неожиданно добавил комментарий мелкий. На его наглость Шарк никак не отреагировал, позволяя выговориться.
— Девка эта раньше была членом нашей стаи. Сами мы с юго-востока. Ну, слово за слово, мы ей припомнили пару её грешков, вот она и набросилась.
— Может, мы и были грубы, — добавил Фейро, но уж больно по-крысинному у него глаза забегали, — но Русалочка была изгнана за весьма тяжкие преступления. И мы не видели ничего зазорного в том, чтобы пристыдить её.
И сколько уверенности было в их голосе. Казалось бы, что правду говорят. И они действительно правду говорили, да только у них было время продумать эту правду так, чтобы сами они казались «просто мимо проходящими».
— А то, что она не сдержалась, леди, доказывает, что Русалочка всё ещё опасна! — добавил Шарк, как бы ставя точку.
Пока двое мужчин рассказывали свою историю, Валанди с деланным интересом их слушала, участливо кивала и продолжала мило улыбаться, будто ей действительно важно их мнение, а сама в это время обдумывала размер штрафа, который выпишет им. А если они умудрятся ляпнуть какую-нибудь гадость, то ещё и на принудительные работы пошлет. И тут один из них додумался оскорбить политику Силейз. Сама она сколько угодно могла возмущаться по поводу того, что сестра пускала в город всех подряд, но говорить такое другим она никогда не позволит.
Парни не заметили как Валанди изменилась в лице и продолжили говорить. Это было большой ошибкой с их стороны. Помимо того, что они втоптали в грязь идеалы Силейз — её драгоценной сестрицы — так ещё и оплевали союзника, пусть временного, пусть Кая ей даже не нравилась, но так отвратительно тыкать в происхождение эльфа… Этого Валанди стерпеть не смогла.
— Ну-ка… Как ты назвал ее? — солнечная сделала шаг в сторону здоровяка, будто не расслышала слово и прислушивалась.
— Русалочка, — повторил Шарк, не ощущая угрозы, исходившей от неё.
Стражник, что привёл парней, ничего не подозревая, стоял рядом, и он никак не ожидал, что Валанди выхватит его меч и припрет мужика, который почти вдвое больше нее, к стенке. Только и успел ахнуть, схватившись за опустевшие ножны.
— Ещё раз скажешь это слово, и я вырву твой язык, а его заставлю сожрать, — она указала на второго лунного остриём, как бы намекая, чтобы тот тоже не двигался.
Шарк замер, но не от страха, а от неожиданности, от наглости этой незнакомки. Он выразительно посмотрел на стражника, но тот не собирался предпринимать никаких шагов в сторону защиты потерпевшего. Значит ли это?..
— Что ты себе позволяешь, дрянь? — второй лунный резко отскочил в сторону, дабы и стража, и незнакомка были в его поле зрения. Он хотел превратиться — это было видно по позвоночнику, который выгнуло неестественной дугой, отчего ткань затрещала по швам, а вместо стиснутых от злости зубов на всеобщее обозрение показались острые клыки. Но оборотень себя контролировал, не позволяя перейти черту. — Вот что из себя представляет Сильверсан? Солнечным можно…