— Открой, — еле сдерживая ярость, произнесла солнечная.
— Но, госпожа…
— Я приказываю тебе открыть эту клетку, — она никому раньше не приказывала. Никогда. Но эта шавка коснулась святого. И она ещё её защищала, вступилась, когда те двое назвали ее Русалочкой из-за крови морских в ней. Ей не жить. — Повтори мне это в лицо.
Когда стражник открыл дверь и поспешно отскочил, давая Валанди пройти, она вплотную приблизилась к Кае. Ей было все равно, в какой опасности она оказалась, стоя один на один с оборотнем в тесной камере. Все её нутро вопило, чтобы она развернулась и бежала как можно дальше, но она не могла спустить это с рук.
— Кая, думай своей б…
Гинтар осёкся и сам невольно заразился страхом стражника. Да и что-то ему подсказывало, что в женские дела лучше даже не лезть. Об одном молился, чтобы Кая это сказала не из-за психоза.
Сама же оборотень вскинула голову так, что даже капюшон упал на плечи, тем самым вставая с солнечной наравне.
— Силейз — грязная самовлюблённая девка, на деле ничего из себя не представляющая, — громче, но не срываясь на крик, повиновалась Кая.
В тот же миг по всей камере раздался звонкий хлопок, а лунная ощутила, словно к её щеке приложили раскалённое железо, и держали… Долго держали, даже когда эхо от пощёчины утонуло в глухой тишине. Тогда и только тогда Кая позволила вновь повернуться к Валанди и прошептать так, чтобы слышала лишь она:
— Строишь такую грозную, а на деле позволила спровоцировать себя горделивой эгоистке, — повторила лунная недавние слова сестры Силейз. Дождавшись, когда в глазах солнечной потухнет пламя гнева, она добавила: — Они не меня оскорбили, Валанди.
И это тоже было впервые, когда вторая девушка также обратилась к «союзнице». Больше она ничего не говорила и ждала, поймёт ли солнечная, что до неё пытались донести, или Кая подписала себе приговор на новое изгнание.
— Однако, ударив тебя, я не нарушила ни один запрет города, — Валанди отвернулась, чтобы уйти. Она больше не кричала, не злилась. Казалось, будто последние силы из нее выкачали. Переступив порог клетки, она остановилась. — Однажды ты попадешь в беду, и кроме меня, никто не сможет прийти на помощь. Тогда ты горько пожалеешь о своих словах, — и Валанди направилась к выходу.
— Госпожа Валанди… — стражнику было страшно обращаться к ней после той сцены, свидетелем которой он стал, но долг требовал. — Что нам с ними делать?
— Оставьте их, — равнодушно бросила солнечная через плечо и с разочарованием посмотрела на Гинтара и Каю. — Пусть делают, что им вздумается.
Этим вечером больше никто не видел эльфийку в замке. Она вышла через главные двери в город и смешалась с толпой, и ни один стражник не успел даже заметить, в какую сторону она пошла.
Гинтар вошел в клетку и обнял свою подругу, но отдачи от неё никакой не было. Он предложил её сопроводить до купален, а потом в комнату, на что та отказалась идти в замок вовсе. Сослалась на желание переночевать в лесу, на что тот согласился. Он видел, ей нужно было побыть один на один с собой, с тем, кому она не давала вырваться.
Сопроводив её до ворот и на короткий взгляд стражников объяснив ситуацию с оборотнем, Гинтар вернулся в замок. Он воспользовался всеми благами, которыми одарила их Силейз, надолго застряв в купальнях. Но там он больше думал, нежели наслаждался. Всё меньше и меньше было шансов на возвращение магии. Нет, он не собирался менять свою дружбу с Каей на это, но ему было очень горько от того, что его надежда медленно летела в пропасть.
***
Единственным эльфом из их четверки, который не доставлял проблем, оказался звёздный. Все это время он сидел в своей комнате и металася между тем, чтобы выйти без плаща и предстать перед людом, или же всё-таки остаться в нем. Выбрав наконец первый вариант, он решительно направился к выходу, но схватившись за ручку двери, так и замер. Годы, проведенные в страхе раскрыть свою внешность, сыграли с ним злую шутку, выработав сильную привычку скрывать и даже стыдиться того, кем он являлся. Закнеыл так и просидел взаперти до позднего вечера, дождавшись, когда сменятся последние караульные, и только после этого тенью выскочил из комнаты и аккуратно пробрался по темным коридорам в купальни.
Как он и ожидал, любителей понежиться в теплой водичке среди ночи не нашлось. За все время его скитаний он, наверное, впервые принимал горячую ванну. Обычно ему приходилось довольствоваться реками или озёрами, редко когда получалось освежиться в бадье, сняв комнату на каком-нибудь постоялом дворе. Поэтому он быстро смыл с себя дорожную грязь и долго наслаждался, просто лёжа в горячей воде.