— Всегда хотела сделать это в каком-нибудь переулке, куда в любой момент может завернуть случайный прохожий. Опасность быть обнаруженными придает некой остроты ощущениям, — и в этих словах было столько эмоций: возбуждение, трусость, предвкушение чего-то нового.
— Серьёзно?
Но Гинтар был не против, что выказал, немедленно вскочив из-за стола. Подойдя к Валанди, он опять по-хозяйски схватил её и усадил на плечо. Сам уже горел от нетерпения, да и то, как она сказала, как описала… Да, это будет интересный опыт. Туманный уже видел, как прижимает её к стене, как заставляет её стонать, а она смущено прикусывает пальчики, сдерживая стоны, чтобы их не заметили.
— Эй! Туманик не заплатил!
Но Гинтар вышел слишком быстро, чтобы кто-то успел его поймать.
— Гинтар, а заплатить? — смеялась Валанди.
Не ожидала, что он так резко сорвётся с места, иначе ещё во время разговора бросила бы несколько монет на стол. К тому же они забыли порцию для Зака, но спустя несколько минут стало уже все равно. Гинтар опустил её на ноги буквально в трёх домах от таверны и всего в паре поворотов от рыночной площади.
— Мне нравится, когда ты такой нетерпеливый, — подлила масла в огонь его возбуждения солнечная, облизав на этих словах губы.
— Мы заберём, — томно прошептал он, немедленно впиваясь в эти наглые губы.
Он не торопился прижимать её к стене, как задумал. Сначала к себе. А всё ради наказания. Он что, не мужчина? Нет, обещания держит.
— Р, — произнеся эту букву, туманный легонько шлепнул Валанди. — О, — ещё раз, но сильнее. — У… Л… Е… Н, — последнюю букву он прорычал ей в губы, звонко шлепая по ягодицам, после чего жёстко взял её и, вцепившись ногтями, стал мять, мять… Он в этот момент не позволял себя целовать, наблюдал, как она реагирует на это. Маленькая провокаторша, думала, забудет? Это имя её голосом колоколом отдавалось в голове, и Гин желал выбить его этими соблазнительными хлопками.
— Ты помнишь, — с ухмылкой произнесла Валанди, и так как он не давал впиваться ему в губы, на боль она ответила укусом в шею.
Она и подумать не могла, что он действительно ее отшлепает за упоминание имени короля. Но больше удивило, что это ей понравилось. Точно мазохистка, раз сдавленно ахнула на последней букве и закусила губу, чтоб не вскрикнуть, но отставила попу, чтобы по ней было удобнее попасть.
— Тебе это ещё и нравится!
Могло показаться, что произнёс он это с осуждением. Но, чёрт возьми, ему-то как понравилось! Нет, он и раньше шлёпал. Даже Каю по пьяне, и то без эротизма, а именно в наказание, но иметь власть над этой солнечной… Наказывать её вот так, быть оглушённым хлопками и чувствовать приятное жжение в ладони… О да, он получил настоящий кайф от этого.
И то, что ей нравилось, он не мог оставить без внимания. Не мог и простить эти укусы. Это он наказывает! Ему не могут сопротивляться! Но всё ещё помня, что их могут увидеть или услышать, Гинтар не забывал быть аккуратным.
Резко развернув Валанди к себе спиной, он вновь заставил её оттопырить ягодицы, проводя и надавливая рукой в её область между ног. Потеревшись о них, показав, как он уже готов взять её, как желает её, Гинтар опустился перед ней на колени, при этом приспуская ее штаны, после чего долго поглаживая, наблюдал, как краснеет кожа. Смотрел, как художник на свою картину. Любовался, радовался успеху, но что-то было тут не то! Мало красок, слишком мало! И дождавшись, когда солнечная ожидала этого меньше всего, укусил её с таким же нажимом, как и она его шейку.
От неожиданности Валанди упёрлась руками в стену перед собой и сжала ягодицы, подаваясь вперёд.
— Щекотно, мы так не договаривались, — почувствовав именно щекотку от этого прикосновения и дыхания на нежной коже, она обернулась с улыбкой и попыталась рукой отогнать его.
— А мы о чем-то договаривались? — спросил Гинтар, посмотрев на неё снизу вверх. Как же она удачно для него встала, глупенькая. Воспользовавшись тем, что самое сокровенное теперь перед его лицом, он запустил в бельё свою руку и, поглаживая клитор, стал входить, двигая пальчиками внутри, возбуждая её сильнее.
Он конечно понял, что она имела в виду — здесь у них не так много времени. Но ему нужны были эти прелюдии. И пусть Гин готов был брать её каждый раз, когда лишь только язык показывает, но ему нравился сам процесс заводить; нравилось, когда его просят, порой даже умоляют.