От жажды она даже не подумала, что глотает, да и не думала, что сейчас в опасности. Просто… так хотелось спать. Да ещё и после всего произошедшего лунная ощущала себя выжатым лимоном, но таким счастливым. Полузакрытыми глазами она протянула руки Закнеылу, прося развязать, а получив свободу, обняла его за тело, плотно прижимаясь к нему, вдыхая не тот запах, который она полюбила, но всё равно родной, который не узнала сначала.
Закрыв глаза, Кая просто хотела спать. Медленно и постепенно её стал окутывать запах пещер, а поднявший на руки её Закнеыл словно придавал сил. На кровати, куда её переместил звёздный, Кая вновь прижалась к нему, закрыла глаза, но… сон больше не лез. Она ещё пока не поняла, в чём дело. Но важно ли это было для неё сейчас?
Была, правда, одна мысль. Как же она была голодна. Но потерпит до утра. Если сейчас оторвётся от Закнеыла, сойдёт с ума, начнёт биться в истерике, боясь, что это была ещё одна проклятая магия. И пусть её живот недовольно напомнил о себе тихим урчанием, Кая сильнее прижалась к звёздному, запрещая покидать её.
Закнеыл до самого утра пролежал с ней, не отпуская ни на миллиметр от себя. Ему вот точно спать не хотелось — он получил силу, предназначенную для целого отряда воинов, один, и эта энергия бурлила внутри, требуя выхода. Однако он продолжал лежать и не двигаться, а в голове все прокручивал события минувшей ночи. Как он теперь будет с Каей? Он не мог, только не после того, что сделал. Но и отпустить не находил силы.
***
Вернувшиеся с утра Гинтар и Валанди, не обнаружив Зака в комнате, сразу догадались, где он. Только радости от этого не было. Они же договорились сделать это вместе! Да, Гинтар отдал зелье звёздному, но он не думал, что Зак один пойдет со всем разбираться. Может, ещё не успел?
Они поднялись наверх, где туманные воины сообщили, что звёздный зашёл к лунной среди ночи, и до сих пор от него не было вестей.
— Почему не послали за нами? — взъелась Валанди, но туманные посчитали ниже своего достоинства ей отвечать.
Гинтар, как услышал это, побагровел от ярости. Он знал, зачем Зак мог зайти в её комнату. Да ещё и среди ночи… не выходя.
— Свободны, — резко бросил он воинам, и те немедленно отошли от двери. Гинтар распахнул дверь с грохотом и застал прелюбопытнейшую картину. Кая… спокойная, безмятежная, в объятиях звёздного. Не похоже, что она обнимала его не по собственной воле. Не сказать, что Гинтар сразу растаял при виде этой картины, но больше всего он боялся, что Кае это не поможет. Но… — Как она? — взволнованно спросил туманный Зака тихо-тихо, боясь нарушить покой лунной.
— Пришла в себя и… голодная, — он не стал вдаваться в подробности, каким образом получилось ее вернуть. Напоил Ангельскими слезами — большего им знать не нужно. Главное, что она теперь в порядке, и в животе урчит — значит, жить будет.
Зак не поворачивал голову, чтобы не видеть осуждения в лицах туманного и солнечной. Не смотрел на Каю, чтобы не прочитать в её глазах упрек и приговор.
— Слава богам, — с облегчением выдохнул он, не сдерживая счастливой улыбки. Зака-то в любом случае осуждал, но сейчас на него было плевать. — Кушать хочет! — такой странный восторг был в этих словах. Гинтар резко повернулся к Валанди, обнимая её на радостях. — Я сейчас приду! Сбегаю в таверну и вернусь. Я быстро!
И с этим восторгом он выбежал из комнаты. С Заком потом разберётся, главное — его девочка вернулась. И плевать, что в столовой ещё вчерашняя еда осталась. Он хотел ей сейчас купить самую лучшую, самую горячую и свежую! И воды! Целый кувшин молока принесёт!
Каю эта суматоха разбудила. Она нахмурилась и недовольно потёрлась носом о грудь звёздного.
— Зак, ты… все правильно сделал, — подбодрила его Валанди.
Он не ответил. Как такое может быть правильным?
Почувствовав шевеление, Закнеыл чуть ослабил хватку, чтобы Кая могла приподняться и оглядеться при свете дня. Подняв голову, она увидела, как Валанди ходила по комнате и что-то искала, чтобы организовать столик из тех обломков, что были разбросаны повсюду. Попросить об этом туманных она не могла — они ее даже слушать не будут.
И первое, на что она обратила внимание — запах! Закнеыл пах тем, что так её сначала раздражало, и что она сейчас так любила. И Валанди… она пахла чем-то женским, чем-то, чем поляризуются женщины для того, чтобы быть красивыми.