— Будучи вожаком, я имею право менять правила, — сладко протянул он. Он продолжил обходить Каю, но громко заговорил со всеми оборотнями, что их окружили: — Когда я стал вожаком, я поклялся перед стаей, что любой преступник, который был отпущен мягкотелым стариком, будет наказан по заслугам!
— Да! — вскрикнули эльфы.
— Я поклялся перед ними своей жизнью, что преступники поплатятся страшной смертью за содеянное!
— Да! — Лука опять остановился перед Каей и наклонился к самому её уху: — Через скалу.
От этих слов у лунной всё сжалось внутри, а по спине пробежал такой холодок, что она аж поёжилась.
— Лука, я не говорила ни одному оборотню о том, что случилось тогда, — едва слышно прошептала Кая, — и намерена дальше молчать. Я живу своей жизнью, отпусти меня. Никто не узнает, что произошло тогда.
— От тебя пахнет тем звёздным, а от него — тобой. Решила пойти по стопам своей матери? — оторвавшись от её уха, Лука сделал несколько шагов назад, вновь обращаясь к эльфам: — Не позволю блуждать в этом мире существу, созданному от столь отвратительного союза! Я сдержу своё обещание, данное вам. К скале её!
Кая даже не успела среагировать, как послышался треск сотней одеяний, а крики превратились в рычания и рёвы. Настоящая волна из когтей и клыков набросились на Каю. И лишь чудом она успела обратиться, делая повреждения минимальными, а сама, стиснув зубы, терпя разрыв собственной плоти, выбралась из-под завала и бросилась прочь, но её окружили и, держа в своеобразном круге, направляли бег прямо к той самой скале.
Они нападали лишь тогда, когда Кая пыталась выбраться из круга, побежать в другу сторону от скалы, или когда прыгала, пытаясь перескочить волну оборотней и забраться на дерево, но на неё тут же нападали двое или трое, поваливая на землю, а остальные вновь кидались сверху, придавливая и раздирая тело. Лишь благодаря прыткости и желанию жить она, превозмогая боль и кровоточащие раны, выбиралась из-под оборотней и продолжала бег вперёд.
Кая судорожно пыталась найти выход. Она осматривалась, ища высокое дерево, но за ней следили десятки пар глаз, и были готовы вцепиться сотни зубов. В глазах волков и котов Кая видела лишь лютую злобу. Они не виноваты, им промыли мозги — лунные искренне верили, что любимых эльфов убила именно она. Лука хорошо всё провернул. Он взрастил семя ненависти в этих оборотнях. Даже если бы она и хотела рассказать, ей бы просто не поверили. Но Лука хотел убедиться лично, что Кая никогда и никому ничего не расскажет.
И вот её уже вели по склону той злосчастной скалы. Кая с большим рвением попыталась выбраться из круга, но вдохновившись тем, что преступник будет вот-вот наказан, оборотни следили ещё пристальнее за каждым её шагом. Круг разорвался — оборотни впереди отступили, предоставляя Кае бежать быстрее, но было слишком узко — она не сможет их обогнать и уйти в сторону. Это была ловушка: склон становился круче, у́же. По бокам бежало лишь по двое лунных, а за ними — пропасть, впереди — тоже пропасть. Оборотни остановились, а Кая чудом успела затормозить у самого обрыва.
Внизу бурлила широкая река. Её течение опрокидывало даже самые крепкие камни с берега. А прямо под скалой те самые камни — острые, большие, выглядывающие из воды. На них и падали преступники. Кая огляделась, но выхода не было — везде тупик, везде обрыв. Она обернулась к стае, ища хоть какую-нибудь поддержку хоть в чьих-нибудь глазах. Но матери среди них не было. Может, и хорошо, но как же хотелось увидеть её перед падением.
Вместо Дакоты из стаи вышел рыжеватый матёрый волк.
«Лука, пожалуйста», — взмолилась Кая, предчувствуя свой конец.
«Ты убийца, Кая», — смеялся в её голове вожак.
«Но ты же знаешь, что это не я сделала, — Лука хищно улыбнулся. Ещё пять минут назад Кая надеялась, что сможет выбраться, но врагов было слишком много. Теперь всё очевидно — ей конец. — Лука, пожалуйста. Я хочу жить».
«Они тоже хотели», — фыркнул оборотень и сделал резкий ход вперёд, хватая лунную за голову. Кая вцепилась в него когтями, издавая рёв, но когти утонули в густой шерсти, не отыскав кожу. Она упёрлась задними лапами в землю, но почувствовав сопротивление, когда он толкал её вперёд, Лука резко дёрнул мордой, втыкая клыки в голову глубже. Ощутив невыносимую боль, пантера завопила, забрыкалась, попыталась вцепиться когтями в его морду, но Лука быстро воспользовался ситуацией и, отпустив потерявшую равновесие Каю, резко развернулся и лягнул её задними лапами, скидывая вниз.