— Валанди, — глухо привлёк к себе внимание Гинтар. — Вот скажи мне честно. Если я умру, ты сможешь спустя три дня вот так же воодушевлённо идти к своей цели?
Воспользовавшись её молчанием, Гинтар опустился подле неё на корточки и приобнял, слабенько целуя в голову. Он не хотел до неё доносить, что, несмотря на желание покинуть Махтаон, этот поход для него был вынужден. Туманный не готов, не имел желания двигаться в путь. Но ему пришлось — он любил, он боялся за свою милую Валанди. Но сказать ей это — в чём-то обвинить или заставить её чувствовать вину.
— Кая была мне не просто спутником, как тебе. Она была мне подругой, и я с уверенностью мог звать её сестрой перед своими родными. Так ответь мне, — требовательно добавил он, — я, как мне кажется, тоже не просто спутник по пророчеству для тебя. И при моей смерти ты смогла бы быть сейчас такой, какая сейчас?
— Да, потому что ты хотел бы, чтобы я жила дальше и радовалась жизни! — слишком резко сказала она. Понимала, что говорит глупость — не была бы такой. Она и сейчас тоже не в порядке, Кая и для нее была не просто спутником. И пусть они не особо ладили, но Валанди искренне к ней прониклась, радовалась за нее и переживала. Она вновь заговорила уже спокойнее и тише. — Мне тоже тяжело, но ещё тяжелее видеть вас такими. Ещё не поздно вернуться. Давайте уйдем, уплывем на Туманные острова или в Сильверсан. Не нужны мне эти клинки. Если мы все умрем из-за них, как я посмотрю Кае в глаза, что не уберегла вас?
Валанди отвернулась, и защитная корка, благодаря которой она держалась все это время, треснула — слезы горячим потоком полились из глаз. Она выкинула карту и прикрыла лицо руками, не желая, чтобы кто-то видел ее сейчас, но не могла больше быть сильной для них.
— Я обещал, и я выполню, ты ведь не успокоишься и всю жизнь будешь жалеть, что не попыталась.
Гинтар обнял эльфийку, утыкая её нос в свою грудь, опять же почему-то вспоминая лунную — та ненавидела показывать слезы. И Валанди тоже была из сильных личностей, для которых слезы — слабость. Ничего, милая Валанди, Гинтар не покажет твои слёзы миру и не посмотрит на них сам. Обнимает крепче, жмёт к сердцу, утыкается губами в голову. Сначала её слова больно ударили по сердцу — это на словах все говорят: «Живи после меня счастливо». И ведь это так, но… неприятно чувствовать, что тебя готовы забыть через пять дней. Но слезы Валанди были самыми искренними из всего, что слышал и видел Гинтар. И в них были все ответы.
— И не разбрасывайся столь дорогими вещами, — попытался усмехнуться Гинтар, направляя поток ветра, чтобы он вернул карту ему в руку.
Немного успокоившись, они все продолжили путь. Закнеыл даже немного отживел — сам поел. Хоть мыслями он был глубоко в себе, но Валанди слышал и, кажется, что-то переосмыслил.
Им всё-таки пришлось забираться по тому крутому склону, так как, если верить карте, именно там находился вход в пещеру, где должны были храниться «Когти Бальзура».
— Ладно, это большая пещера, — недоверчиво протянула Валанди. — По опыту знаю, чем больше вход, тем страшнее чудище внутри, а это — просто огромная дыра! Знаете, что? Я передумала.
Она попыталась свалить, но Зак схватил ее за руку и развернул обратно.
— Идём, — сухо сказал он и первым сделал шаг в пещеру.
— Смотрите, кто заговорил! — съязвила солнечная, но пошла следом, кивая Гинтару пойти с ними.
Внутри было холодно и темно, Гинтару пришлось снова освещать всем путь, но чем дальше они проходили, тем теплее становилось, а воздух делался более спертым.
— Там кто-то есть, — подал голос Зак. — Я чую его, но не могу распознать. Никогда не встречал подобного запаха.
Гинтар сделал свет меньше, хотя вообще думал «выключить» его. Он доверял глазам Зака, но предпочёл бы убегать от опасности без шансов споткнуться о какой-то камень. Туманный опять завёл солнечную за спину обоих эльфов, и пока они шли вперёд, Гинтар пытался осмотреться. Валанди права — существа предпочитают маленькие норы. Это какое же существо должно быть, чтобы эта «нора» для него была мелкой. Но поворачивать было поздно. Это что же, все вытерпеть: эти склоны, камни в ботинках, порванные об острые камни штаны — и всё ради «Я передумала»? Нет, тут он был солидарен со звёздным.
— Ты говорила, здесь есть гарпии, львы, такие же искатели… Какие ещё монстры? — тихо спросил Гинтар.
— Великан, но он живёт в ущелье, — шепнула в ответ Валанди. Она бы сама хотела узнать, что за монстр живёт здесь, запах которого неизвестен.
Но долго мучиться этим вопросом им не пришлось. Длинный туннель закончился, и их взору открылась ещё более просторная пещера, и горячий ветер обдал их, взметая волосы и полы плаща вверх. Закнеыл заткнул нос, учуяв смердящий запах смерти в этом потоке. Он был таким сильным, что Гинтар и Валанди тоже почувствовали его, а также они услышали чьё-то глубокое дыхание.