— Я думаю, ты найдешь способ меня развлечь, — она закинула ему в рот виноградину и невинно чмокнула в щеку. — Как? Выдержишь целую неделю? — и она съела виноградинку уже не так невинно, облизывая пальчик.
— Моя сирена, — хищно улыбнулся туманный, хватая Валанди и усаживая на себя, попутно нещадно разрывая всё, что её прикрывало в этот момент. — Значит, когда я тебя прошу, ты можешь мне отказывать, — его руки заблуждали по телу, особенно уделяя внимание пояснице, где не так давно были ощущения от магии Сектара, — а стоит намекнуть тебе, так я у твоих ног. И ты бессовестно этим пользуешься!
— Что ты? Никаких намеков, — она захлопала ресничками, мол, тут не при чем. — Если не хочешь, не нужно. Мы же можем просто поговорить и полежать рядом, помечтать. Например, где мы будем жить, когда все закончится? Не думаю, что твоя семья примет меня. В Сильверсане?
Она улеглась на него сверху и положила голову на плечо, а пальчиками заиграла с его волосами.
— Ну нет, зубы ты мне теперь не сможешь заговорить!
Гинтар осторожно закопошился руками под солнечной и вытащил из штанов свой член. Пока он гладил её спинку, орган налился кровью и уперся в половые губы Валанди, но пытаться войти туманный не торопился. Зачем? Просто чувствовать, как они друг с другом вот так прикасаются, как горячая плоть трётся о неё… Сами эти игры уже доставляли огромное удовольствие. Он уже даже не мог говорить, хотя у него и были ответы на вопросы солнечной. Но сейчас его внимание было сконцентрировано на ней — его невесте. Как же это звучит: невеста. Даже лучше, чем жена. Интересно, будет ли она против, если они повременят со свадьбой?
Но и об этом думать долго не мог. Он схватил её за коленки, которые так удобно расположились рядом с его боками — было легко достать, заставил красавицу сесть на него, как можно шире раздвинув ножки, как можно шире открывая для него проход. И всё равно не торопился. Пока что он хотел её раздразнить, чтобы она сама всё сделала. Этакая маленькая месть за провокацию.
— Да ты решительно настроен, — Валанди довольно улыбнулась и выпрямилась. На самом деле она давно была готова и ждала только его. — Ну держись, сейчас я тебе устрою такое, что все предыдущие разы покажутся скромными играми.
Эти вечер и ночь солнечная была главная. Она не позволяла Гинтару брать инициативу, сама доводила его и себя до помешательства. В этот раз она показала ему все, что умеет, выясняла, что ему нравится, а что не очень, чтобы каждый момент их единения был незабываем для них обоих.
***
Последний труп, осторожно уложенный на доску и в белоснежном саване, был спущен с крутого обрыва, куда маги провожают молитвами в последний путь своих собратьев. Расарис стоял первым, и никого не волновало, что сейчас ночь, что факел в руках главного мага давно потух от сильных порывов ветра. Все оставшиеся маги с печалью смотрели в бездонную яму, где из разбившихся тел души добрых братьев вознесутся в небеса и встретятся с прародителями.
Расарис стоял, когда уходили другие. Там, внизу, покоился и его милый ученик — Локейт был славным мальчиком, и он же стал союзником туманного эльфа. Не по своей воле, а по вине Расариса. Он должен был подумать о защите неопытного маленького мага.
Одна его часть понимала — эльфы пытаются выжить. И он не мог их винить за это. Белые первые начали эту охоту, у пророческих просто не было выбора, но вторая часть его была разгневана: «Как подло! Воспользоваться ребёнком! Неопытным маленьким мальчиком, который хоть и жил тут давно, но только-только начал овладевать искусством магии». А теперь его нет, как и многих других друзей Расариса. Друзей, учеников… Эти эльфы… Они начали прокладывать себе дорогу кровью. Они точно ввергнут мир в новую войну. Иначе быть не может.
— Старейшина, — маг хотел повернуться на зов, но не смог — тело обледенело, седая борода покрылась ледяной коркой, да и ресницы его отяжелели от снега. Но он дал понять, что слышит брата-мага. — Мы нашли его след, — глаза старика распахнулись так резко, что ресницы вознесли в воздух опавший на них снег, а тело попыталось всё же повернуться к говорящему. — Но это был не один из них. Видимо, сообщник. Я уже послал за ним.
— Нет, нет… — голос Расариса тонул в свисте вьюги, но он этого будто не замечал, не видел, как сощурился собрат, пытаясь его услышать. — Он для нас слишком силён. Его нужно убрать от нас как можно дальше.